Книга Возлюбленная героя в плену Злодея, страница 49 – Лина Эвери

Все изменилось, но в какую сторону?

Осознать собственные чувства не так уж и трудно, подумала я, когда они так отчетливо пробуждаются в груди при виде того самогочеловека. Если это любовь, то я понимаю, о чем так трепетно писали в книгах и смущенно обсуждали подруги. Я не верила, что из-за парня можно потерять голову, но сейчас теряла её сама и не замечала.

Инир явно не понял, что я подразумевала под экскурсией.

Мы шли по коридорам, и он лишь пару раз останавливался, чтобы сказать, что комната рядом, например, была кабинетом алхимии и сразу шел дальше.

Может, не стоило это предлагать — хоть Башня его дом, это то место, где он пережил столько боли…

Но я не успела это обдумать, как мы спустились на этаж ниже и оказались в знакомом помещении.

Дыхание перехватило — сюда меня привел Инир на первом испытании. Когда я долго не видела ничего, кроме каменных стен и мучилась от голода и холода. Просторный зал, напоминающий бальный, полупустой, если не считать диванов у стен и несколько полуразбитых скульптур.

Инир замялся, на его лице отразилось смятение.

Не хотел, чтобы я вспомнила начало своего холодного плена? Как будто это можно забыть… Но зал вызвал у меня светлые воспоминания — тут я, все-таки, наконец нормально поела!

Прошла вперед, в центр, оценив масштаб пространства. Здесь одновременно могло кружиться в танце пар десять…

— Здорово было бы здесь потанцевать, — сказала больше сама себе.

Я стеснялась танцевать — в детском доме все смеялись надо мной в платье, как в принципе и над всеми девчонками. Помню благотворительный бал, куда приехали сиротки со всего города. Где я постоянно отдавливала ноги несчастному кавалеру, не вынося стыда.

— Я не умею, — раздался позади голос Инира.

— Ох, не страшно. Я тоже, — отозвалась я.

— Неужели? — белые брови мага поднялись вверх.

Точно — я ведь леди, герцогская дочка и не умею танцевать? Я вздохнула и смущенно улыбнулась, напомнив:

— Секрет.

Инир закатил глаза, будто решив, что я просто издеваюсь. Он обошел меня и замер, оказавшись прямо перед портретом седого мужчины в годах. Рамка картины была разбита, само изображение порвано и еле можно было понять, кто на нем изображен.

Я подошла поближе, аккуратно заговорив:

— Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, — от моих слов спина Инира напряглась тугой струной. — Но я считаю, что они заслужили.

Маги, что сделали это с ним, превратили в холодного монстра, готового уничтожить мир. Они не пожалели маленького ребенка, с чего я должна жалеть их?

— Даже женщины и дети? Они были виновны лишь в том, что слышали мои крики, — глухо произнес Инир.

Я похолодела изнутри.

Никто из жителей Башни не остался в живых. Я разрывалась между справедливым замечанием и сочувствием.

— Ты был юн… — пробормотала.

— Да, был… А моя магия нет.

Инир подошел к портрету и всматривался в него, будто в зеркало.

Я боялась спугнуть неожиданный порыв откровенности, замерла на месте, подавляя желание коснуться. Инир говорил тихо, чуть надломленным голосом, от которого болело сердце:

— Я не хотел их убивать. Один раз, магия… она переполнила меня. И чтобы не взорваться изнутри я… просто выпустил её. Вся Башня оказалась во льдах, и никто не выжил, кроме меня. Я вышел наружу, все вокруг погрузилось в страшный холод. Я не знал, что делать, я вернулся назад и… встретил Анну.