Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 10 – Алекс Скай

— А если мы скажем плохое?

— Плохое тоже можно сказать.

Мальчик резко втянул воздух.

— Нельзя.

Одно слово. Глухое, напряжённое. Не капризное. Не упрямое. Выученное.

Алиса медленно опустилась на ковёр у двери. Не вплотную — оставила расстояние, чтобы дети не почувствовали, будто их прижимают к замку. Дерево было старое, с тонкими трещинами, и от него тянуло морозом. Не обычным ночным холодом, а тем самым северным холодом, который здесь, казалось, умел слушать.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда ничего плохого. Можно начать с простого.

— С какого? — спросила Мира.

— Например, я не знаю, как здесь правильно желают спокойной ночи.

Девочка молчала, но Алисе показалось, что она чуть придвинулась ближе.

— Спокойных снегов, — ответила Мира.

— Спокойных снегов, — повторила Алиса. — Красиво.

— Только детям так говорят.

— Значит, мне повезло узнать детское слово.

— Вы не ребёнок.

— Нет.

— И не наша.

Мальчик произнёс это так тихо, что Алиса скорее угадала по движению воздуха, чем услышала.

Она не стала спорить. Нельзя становиться «своей» по собственному заявлению. Это право выдавали те, кто боялся поверить.

— Пока нет, — сказала она.

За дверью снова стало тихо.

Потом Мира спросила:

— Вы завтра правда придёте?

— Да.

— Даже если леди Берта не велит?

Вот теперь Алиса поняла, насколько внимательно дети слушали вечером. Может быть, не только у серебряной двери. Может быть, весь замок был пронизан ходами, щелями, тайными коридорами, через которые детское одиночество выбиралось наружу, когда сами дети не могли.

— Я постараюсь прийти так, чтобы не нарушить правила с первого утра, — сказала Алиса.

— Значит, не придёте, — мрачно сказал Эйран.

— Значит, сначала попробую законный путь. Если он окажется глупым, буду думать дальше.

Это был риск. Но Мира вдруг тихо хихикнула.

Смех вышел странным — не радостным, а удивлённым, будто девочка сама забыла, как он звучит.

— Она сказала «глупым», — прошептала она брату.

— Я слышал.

— А ты говорил, она будет шипеть.

— Я не говорил.

— Говорил. Ты сказал, все новые шипят, когда боятся.

— Это не значит, что она не будет.

Алиса позволила себе маленькую улыбку. Не вслух, не в голос. Просто уголки губ чуть дрогнули в полумраке.

— Шипеть я умею плохо, — сказала она. — Обычно это не помогает.

— А что помогает? — спросила Мира.

— Зависит от того, что случилось.

— Если все смотрят?

— Можно смотреть в ответ. Можно уйти. Можно взять за руку того, кто рядом. Можно сделать вид, что тебе нужно срочно поправить ленту, и дать себе время не расплакаться.

— А если ругают?

— Сначала понять, за дело или просто потому, что взрослым страшно.

Эйран за дверью едва слышно шевельнулся.

— Взрослым не бывает страшно.

— Бывает, — сказала Алиса. — Просто многие прячут это так неуклюже, что начинают пугать других.

Молчание после её слов стало другим. Не пустым. Думающим.

Вдруг где-то далеко ударили часы. Один низкий гул прокатился по стенам, потом второй. Полночь. Замок словно на мгновение задержал дыхание вместе с ними.

За дверью Мира зевнула.

— Идите спать, — мягко сказала Алиса.

— Мы не спим, когда новые приходят, — ответил Эйран.

— Почему?

Он не ответил.

Зато Мира прошептала:

— Потому что утром их лица другие.

Алиса почувствовала, как холод поднимается от пола к коленям.