Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 117 – Алекс Скай

Снег в ложбине вспыхнул.

Не ярко. Ответом.

— Тогда слушай правду, — сказал князь. — Если цена власти — потерять детей, я откажусь от такой власти. Если цена поддержки родов — изгнать женщину, которая вернула им имена и научила меня быть рядом, я откажусь от такой поддержки. Если цена княжеского кресла — передать Эйрана и Миру тем, кто боится их дара больше, чем бережёт их сердца, пусть это кресло останется пустым.

Гайрен побагровел.

— Вы не имеете права бросать княжество на эмоции!

— Я не бросаю княжество. Я возвращаю ему правду.

— Красивые слова, — сказала леди Орлана, но голос её дрогнул.

— Некрасивые, — ответил Рэйнар. — Запоздалые.

Мира подняла голову.

— Вы правда можете отказаться?

— Могу.

— Но вы князь.

— Сначала я отец.

Эйран стоял совсем неподвижно.

Алиса видела, как это слово входит в него медленно, осторожно, словно мальчик не знал, можно ли позволить ему остаться.

Отец.

Не князь вместо отца.

Сначала отец.

Корни дерева засияли ярче.

Белый волк с рваным ухом подошёл к плоскому камню и сел рядом с картой Эйрана. Остальные волки образовали полный круг.

Савель резко поднял руку.

— Это не обряд. Нет хранителя печати. Нет полного Совета. Нет подтверждения родов. Нельзя передавать власть древнему дереву, детям и самозванке.

— Я не передаю власть дереву, — сказал Рэйнар.

— А кому?

Мира сама соскользнула из рук отца на снег. Рэйнар хотел удержать её, но она покачала головой.

— Я сама.

Он отпустил.

Девочка подошла к Алисе и взяла её за одну руку. Другой рукой взяла отца. Эйран посмотрел на неё, потом на Алису, потом на Рэйнара — и встал рядом, замыкая маленький круг у дерева.

— Мы не самозванку зовём, — сказала Мира. — Мы зовём Алису.

— Она не кровь рода, — прошипел Гайрен.

Эйран положил ладонь на карту.

— Сердце выбирает не только кровь.

На стволе дерева вспыхнули новые слова.

Кровь даёт начало. Страх даёт цепи. Владение губит. Защита хранит.

Алиса почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

Свет поднялся от корней и коснулся её ладони. Не обжёг. Не связал. Он спрашивал. И Алиса вдруг поняла, что могла бы отступить. Дерево не заставляло. Сердце не тянуло. В отличие от Савеля, эта сила не хотела владеть.

Она ждала выбора.

— Я не принадлежу этому роду, — сказала Алиса.

Савель тут же ухватился:

— Вот!

Но она не остановилась.

— Я не знаю всех ваших клятв. Я пришла сюда не по праву крови и не по своей воле. Я ошибалась. Лгала, когда боялась. Уходила, когда надо было объяснить. Но если Сердце Севера спрашивает, хочу ли я владеть этими детьми, ответ — нет. Никогда.

Мира крепче сжала её руку.

— Я хочу, чтобы они принадлежали себе, — продолжила Алиса. — Чтобы Эйран не был оружием против Совета и не стеной для всех, кто боится. Чтобы Мира не была ключом. Чтобы их отец не выбирал между властью и любовью. Если я могу быть рядом только без права владеть — я выбираю быть рядом так.

Свет коснулся второй её руки — той, которую держал Эйран.

Мальчик прошептал:

— Скажите про нас.

— Что?

— Что мы не страшные.

Алиса посмотрела на него и вдруг поняла: ему нужно услышать это не в детской галерее, не в углу, не перед одним зеркалом. Здесь. Перед Советом, волками, деревом, отцом, Снегом, который слишком долго записывал чужие слова поверх детских имён.

— Эйран Снежный не угроза, — сказала она громко. — Он мальчик, который строит мосты, когда взрослые видят только пропасть. Мира Снежная не ключ. Она девочка, которая смогла отпустить страх, когда все хотели сделать из него замок. Их магия отвечает на страх, потому что их слишком долго пугали. Но в доверии она защищает.