Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 114 – Марина Эльденберт

— Поэтому будет суд? – с тяжелым сердцем спросила я. – Его обвиняют… в убийствах?

— Его обвиняют в том, что он – угроза Северной Лазовии и всему миру, – мрачно произнес Евгений. Я попросила его ничего не скрывать, но к такому оказалась не готова.

— То есть как? Должны же провести расследование…

— Расследование уже проводят. Но, судя по измерениям, сила Богдана просто вырвалась на свободу, спровоцировав поток Бездны, который и привел к такого рода последствиям.

— Измерениям?

— Да. Его обвиняют в том числе в том, что он скрывал свою истинную силу именно по этой причине. Потому что знал, что такое может случиться. Потому что хотел удержаться у власти.

— Но это же не так! – воскликнула я. – Ты же знаешь! Ты его самый близкий друг…

— Я-то знаю. Но это вряд ли что-то изменит. Измерения говорят о том, что его сила критически возросла. В разы. Верховные проходят подобные измерения раз в полгода. Такие показатели, как у него сейчас, он мог бы набрать разве что за всю жизнь.

Я ровным счетом ничего не понимала. Кроме того, что все, в чем обвиняют Богдана – бред. Он не такой. Может быть, он не идеален, но он ни за что не стал бы подвергать угрозе свою семью, нас со Снежаной, своих подданных. Такое было больше похоже на Михаила, но Богдан совершенно не похож на своего дядю. Да, Михаил бы мог скрыть что угодно, чтобы его не свергли, только чтобы продолжать править, но…

Самое ужасное заключалось в том, что до суда с Богданом было запрещено видеться. Всем: допуска не было ни мне, ни Анне, ни сопровождающим, включая Евгения. Похоже, Верховный суд всерьез рассматривал возможность того, о чем рассказал Евгений, я же впервые за долгое время не представляла, что делать.

Разве что рассказать на суде о том, каким я знала и знаю Богдана. Мне предстояло там быть, потому что я «провела» Евгения к нему. В это все с легкостью поверили по одной-единственной причине. Списав мою устойчивость к Бездне на мой постоянный контакт с еще одним сильнейшим, читай Михаилом. Равно как и к тому, что я родила от него дочь, а следовательно, во мне какое-то время была кровь сильнейшего.

Если бы они только знали… Но о происхождении Снежаны знали только мы четверо: я, Богдан, Михаил и сама моя доченька. Я попросила ее пока молчать, потому что даже представить не могла, чем все обернется.

Чем ближе становился день суда, тем сильнее я сходила с ума. Могла целыми днями вообще ничего не делать: пока новая няня занималась Снежаной, я сидела и смотрела в одну точку, пытаясь понять, чем могу помочь Богдану.

— Что ему грозит? – спросила я однажды Евгения, и он все так же хмуро ответил:

— Учитывая обстоятельства, пожизненная ссылка.

Это просто не укладывалось у меня в голове. Равно как и тот факт, почему Зарина нас бросила.

— Сбежала, – равнодушно произнес городничий, когда стало понятно, что няни Снежаны нигде нет, и объявляться она не собирается. – В Южной Лазовии она же была подневольной, вот и воспользовалась моментом. Такая шумиха была. Сейчас отсидится где-то, найдет способ оформить новые бумаги, и вперед, в новую жизнь. Знаете, сколько у нас здесь таких? По первой пачками ловили.

При обысках в кабинете Богдана нашли и мои документы, вольную, которую Михаил подписал мне. Недолго я радовалась нашей со Снежей свободе. А еще сейчас я просто не могла представить, что собиралась уехать. Даже зная все свои причины.