Книга Собственность Верховного бестиара, страница 71 – Марина Эльденберт

Да, мы рождались, кажется, с мыслью, что нулевики – зло. Что их уничтожают, чтобы они не уничтожили нас и наш мир, вот только одно дело просто об этом знать. Другое дело, когда твой любимый мужчина убивает твоего лучшего друга… Я споткнулась на мысли, когда поняла, прочувствовала слово «любимый» у себя в голове. Я была готова почти ко всему, но не к такому точно. И уж тем более оно оказалось лишним, когда Богдан произнес, указывая на свои брюки:

— Иди сюда, Алина. Доставишь мне удовольствие.

Видимо, сегодня во мне закончилось терпение. Или оно у меня в принципе закончилось, потому что я холодно, в точности так же, как он на меня, посмотрела ему в глаза и ответила:

— Не могу. Боюсь, что меня стошнит.

Отвернувшись, я взглянула в окно. За ним все так же летели пейзажи, некогда знакомые. Хотя мы уже достаточно далеко отъехали от деревни, все равно эти места я знала. Например, скоро закончится лес, куда мы маленькими бегали с Юралом и Марикой. Да и не только мы. Собирались всей гурьбой, когда родители отпускали на речку, и ходили. Наесться диких ягод было одно сплошное удовольствие, правда, родители об этом не знали. Мы убегали, чтобы почувствовать, ощутить эту дикую свободу, бесконечность этого мира. А возвращались уже затемно, чтобы получить нагоняй и лишиться сладкого на неделю.

Потом все изменилось. Родители Юрала переехали, его отец был мастеровым, отличным мастеровым, и один бестиар пригласил его в столицу, поближе к себе. Как я плакала, когда они уезжали! Мне казалось тогда, моя жизнь кончится, потому что мы перестанем видеться.

Два года мы и правда не виделись, но моя жизнь не закончилась, а потом мы встретились снова. И Юрал уже увидел во мне не просто нескладную девчонку-подружку, в которую можно кидаться ягодами или брызгать прохладной водой в реке. Потом… потом опять все перевернулось, но жизнь продолжается и сейчас. Продолжится она и после того, как мужчина, которого я успела полюбить, счел меня недостойной обманщицей.

Точно продолжится. Я знала. Я это чувствовала, но тяжесть сказанных Богданом слов давила на плечи. Сильнее силы бестиара, сильнее тьмы Бездны.

Я не знала, о чем с ним говорить. С этим мужчиной – не знала. Но чем сильнее жгла обида, тем отчетливее я понимала, что я поступаю так же. Одна ошибка, одно злое слово – и я уже готова от него отвернуться. Какая же это любовь тогда? Если только себялюбие. Да и то, в самом неприятном смысле этого слова. Поэтому я задернула шторку и вновь на него посмотрела. Нельзя было оставлять этот разговор так.

Богдан сидел, сцепив руки, глядя в противоположное окно. Не хмурый, но жесткий и отстраненный. Мне стоило невероятных усилий подняться. Пересесть к нему. Я буквально вытолкнула себя из этого панциря обид, чудом не поранившись об острые края. Но все же, когда я оказалась рядом с ним, заговорить было уже несравнимо, в разы легче.

— Ты правда настолько не доверяешь мне? – тихо спросила я. – Правда считаешь, что я могла поступить так, после всего, что между нами было?

Богдан повернулся, обрушив на меня тяжелый взгляд. В котором смешалось много всего: и жесткость, и холод, и… боль. По крайней мере, я почувствовала ее острее всего. Но он молчал, и я не знала, что думать. Что делать. Пока он не произнес: