Книга Спасая Винсента, страница 121 – Джоан Фернандес

Идеальная экспозиция.

Его тщательный отбор.

Он превзошел свои самые смелые мечты.

Всемирная выставка 1900 года раскинулась на необъятных ста двенадцати гектарах; сорок стран демонстрировали свои достижения в причудливых павильонах по обоим берегам Сены. Ходили слухи, что выставку уже посетили пятьдесят миллионов человек – без сомнения, польстившихся на диковинки вроде движущегося тротуара, сферического планетария или аквариумов с экзотическими рыбами. Пустые забавы.

И только экспозиция в Гран-Пале, творение рук Рольфа, являла собой подлинный триумф.

Рольф самодовольно усмехнулся. Отец пришел бы в восторг.

— Ах, дамы! – Рольф вежливо преградил путь двум женщинам – дородной матроне под руку со статной юной особой (скорее всего, дочерью?), направлявшимся в южное крыло. – Весь цвет искусства собран в галерее напротив, – сообщил он и направил посетительниц в нужную сторону, с легким поклоном приподняв цилиндр.

— Merci^[34], месье! – воскликнула матрона и послушно повернула в указанном направлении. Дочь же прыснула в платок, оглянулась и лукаво подмигнула Рольфу. От таких вольностей щеки у него порозовели. Ох уж эти современные девицы.

Рольф уверенно расправил плечи. Никогда еще он не чувствовал себя столь живым.

С апреля, с самого открытия выставки, он начинал каждый свой день у входа в Гран-Пале, откуда ненавязчиво направлял посетителей в северное крыло, где висели полотна лучших французских живописцев. Если бы не настоятельные просьбы организаторов выставки включить в экспозицию Моне, Ренуара, Писсарро и им подобных, его кураторский замысел был бы безупречен. В конце концов он уступил, но, когда картины доставили для развески, он загнал импрессионистов в глухой закоулок.

Бесконечные споры отняли столько времени, что оформление южного крыла шло и вовсе без его участия. Не беда. Там собрались одни иностранцы. Лишь изредка наведываясь в те павильоны, он не находил там ничего достойного.

У него была четкая цель: обратить выставку в престижном северном крыле Гран-Пале себе на пользу. Убедить директоров «Буссо» в своей компетентности. Это был последний шаг к заветной роли партнера.

К нему приблизилась группа оживленно беседовавших господ в темных костюмах.

— Прошу сюда! – Рольф взмахом цилиндра указал на север, но господа, бесцеремонно оттолкнув его, взбежали по лестнице в южное крыло, не удостоив его взглядом.

— Болваны! – проворчал он и, перепрыгивая через ступеньки, бросился вслед. Ему непременно нужно было узнать, что за чушь их привлекла.

Запыхавшись на повороте лестницы, Рольф свернул в зал и оказался в секции голландских художников, а потом крадучись последовал за господами к группе зевак, столпившихся в угловом павильоне. Раздраженный, он подобрался ближе.

— Говорят, художник-то был сумасшедшим? – спросил чей-то голос из толпы.

— То есть таким же безумцем, как те, что изобрели движущийся тротуар? Или звуковое кино?

— Или тот двигатель, что работает на арахисовом масле?

Толпа гудела и смеялась с нарастающей силой. Рольф не видел говорящего.

— По-моему, он прекрасный художник.

Рольф оттолкнул мужчину, заслонявшего обзор. Говорящим оказался Воллар. Уязвленный, Рольф уже собрался было парировать, но замер в изумлении: на трех стенах павильона висело девять картин Винсента Ван Гога.