Книга Спасая Винсента, страница 128 – Джоан Фернандес

Он тяжело опустился на край стула, нервно заламывая руки.

— Я беспокоюсь о тебе. Я подарил тебе велосипед, чтобы ты больше бывала на свежем воздухе. Но ты почти на нем не катаешься.

Сердце Йо дрогнуло. Ведь он старался, ее бедный цыпленочек! Она опустилась перед Коэном на колени и взяла его ладони.

— Мне очень нравится на нем кататься, – заверила она его.

И это была чистая правда – она обожала ветер, бьющий в лицо, ритмичное вращение педалей, помогающее почувствовать себя сильной. Это ощущение возвращало ее в юность, когда она занималась гимнастикой. Даже в своем велосипедном костюме со скрытыми под юбкой шароварами она чувствовала себя невероятно свободно.

Коэн действительно прилагал усилия ради нее, а она так редко ценила их по достоинству.

Она внимательно посмотрела на него. Как же ей не хотелось отменять свои планы ради бессмысленного визита к врачу. Но она может попросить Хенриетту перенести встречу. А письма… не беда, посидит над переводом допоздна.

— Ладно. Я схожу с тобой к врачу. Но это значит, что мне придется поработать над переводом писем вечером.

Коэн сжал ее руки.

— Мне не нравится, что ты работаешь с этими письмами. Они будят неуместные воспоминания.

«Неуместные» – это намек на Тео. Что ж, конечно, она вспоминала о нем, читая письма Винсента. Как могло быть иначе? Но Тео не было рядом уже десять лет, и за это время ей пришлось понять, что жизнь – это не только то, что думает или хочет муж. Когда она наконец перестала задаваться вопросом, «что бы сказал или сделал Тео», она поняла: ни одно его решение никогда не было просчитанным или безопасным. Но это не мешало ему верить в Винсента и других художников Монмартра, которых он представлял, и делать все возможное, чтобы продать их работы. «Просчитанность» и «безопасность» – это лжепророки. Их просто не существует.

Она не питала иллюзий, будто Коэн – ее рыцарь в сияющих доспехах, и, честно говоря, ей такой и не был нужен. Коэн оказался той надежной мужской фигурой, которая требовалась для малыша Винсента. К тому же ей нравились их с Коэном разговоры об искусстве. Если с Тео она чувствовала себя несмышленой ученицей, то с Коэном они были интеллектуально равны. Ей нравилось, что он не чувствовал угрозы, а искренне наслаждался их беседами.

Она поцеловала костяшки его пальцев.

— Тео – мое прошлое. Ты – мое будущее.

Часы в прихожей пробили одиннадцать. До обеда оставался час, а ей еще нужно было составить список продуктов вместе с Кухаркой и разобраться с корреспонденцией. Разговор подошел к концу.

Она сказала деловитым тоном:

— Я схожу с тобой, если ты перенесешь прием на более позднее время.

— Знаешь, Йо, я иногда думаю, а хочешь ли ты вообще выходить за меня замуж.

С этими словами он поднял прислоненную к стене картину и развернул ее лицевой стороной.

Потрясенная, Йо уставилась на полотно.

В ночном небе цвета кобальта клубился вихрь света. В правом углу пульсировала золотистая половинка луны в лимонно-белом ореоле. Увеличенные звезды пронзали небосвод, затмевая темный спящий городок внизу. На заднем плане вздымалась гряда холмов.

— Леклерк нашел эту картину в маленькой галерее в Париже и купил ее, – тихо произнес Коэн. – Владелец и понятия не имел, что у него хранится работа Винсента.

Йо завороженно смотрела на картину.