Книга Спасая Винсента, страница 22 – Джоан Фернандес

Йо не могла взять в толк, почему папаша Танги – друг Тео и Винсента – так злится из-за чужой продажи, в то время как Октав Маус, почти незнакомец, проявил такую щедрость. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Тео постоянно жаловался, что в работе арт-дилера много политики, но никогда не объяснял, как ему удавалось лавировать между противоборствующими сторонами.

— Вижу, ты расстроена, – сказала Анна. – Не обращай внимания на эту рецензию! Я знаю, ты всем сердцем любила Тео и жаждешь продолжить его дело, но тебе совершенно не обязательно при этом выглядеть глупо. У тебя теперь есть пансион, который нужно содержать! И насколько я могу судить, он станет лучшим в Бюссюме!

Ее охватила усталость. Анна так ничего и не поняла. Если Йо и выглядела глупо, то не по своей вине. Ее намеренно держали в неведении.

Ее продажа не была случайностью.

— Анна, все не так просто. Идея музейной выставки возникла у Мауса именно благодаря интересу, который я пробудила к рисункам Винсента на осенней выставке «Двадцатки». Эта группа гордится своей ролью защитников новейшего искусства. Графика Винсента создала для них ажиотаж.

— Не понимаю…

— Работы Винсента выставили «Двадцатку» в выгодном свете. Рисунки, которые я им послала, отражают срез именно того современного искусства, которое они хотят представлять. Я помогла им – теперь они хотят помочь мне. Это взаимность.

— Но дело не в тебе, дорогая. Ян мне все объяснил. Это чистая коммерция. – Анна с сочувствием склонила голову. – Тебе не стоит этим заниматься. К тому же эта продажа наверняка вызвана сентиментальными мотивами. Работы Винсента вульгарны. Ян так говорит. Его могли терпеть в среде художников. Но не в мире коллекционеров.

— Вульгарны? – Тео ненавидел это слово. Сердце Йо снова заколотилось. – Художники не терпели Винсента, Анна. Он был известен среди них. Многие им восхищались. Я просто хочу, чтобы другие тоже его оценили.

— Ты?

— Я знакомлю респектабельных людей с искусством Винсента.

— Ты говоришь загадками.

— Я попросила директора Мауса включить в выставку «Двадцатки» две картины, которые я подарила доктору ван Эдену.

— Фредерику ван Эдену? Нашему соседу?

Йо кивнула.

— Он был так добр, помогал мне ухаживать за Тео, так что я решила подарить ему картину «Сеятель» и рисунок тушью с деревенской дорогой, обрамленной деревьями. Вообще-то, дорога перед этим домом напомнила мне тот рисунок.

Анна прикусила губу.

Йо с воодушевлением продолжала:

— Доктор ван Эден одолжил их для музейной выставки. Я надеюсь, когда люди прочтут в каталоге, что владелец картины – известный врач, они присмотрятся к работам Винсента повнимательнее. – Йо не смогла сдержать довольной улыбки. Эта мысль родилась сама собой – легко и естественно, как весенний цветок.

— Ты хочешь сказать, что наличие работ Винсента в собрании частного коллекционера сделает их более привлекательными? – с сомнением уточнила Анна. Она разняла малыша Винсента и Саскию, ссорившихся из-за веточки, затем повернулась к Йо, и в ее глазах вспыхнул новый огонек. – Как это бывает у детей, когда они хотят игрушку только потому, что она у другого.

Йо с облегчением обняла Анну за плечи.

— Именно!

Анна высвободилась.

— Но ты же подарила доктору картины, Йо. Разве это честно – называть его теперь коллекционером?