Книга Спасая Винсента, страница 58 – Джоан Фернандес

Йо подбоченилась.

— Снова перестановка? Идет последняя неделя перед выставкой! Портрет Агостины Сегатори был написан в Париже. Вы же не собираетесь вешать его посреди Сен-Реми? – возмутилась она, заметив пустое место в другом конце зала.

— Видите ли, с эстетической точки зрения…

— Я уже не раз говорила, картины должны висеть в том порядке, в каком Винсент их писал. Я хочу показать, что его творчество эволюционировало от сумрачных сероватых тонов к буйству красок и смелым мазкам, от крестьян – к уличным сценам и…

— Вы хотите…

— …пейзажам Овера.

— Меврау, развеска картин требует подготовки.

— Вы же согласились включить меня в этот процесс.

— Да, но…

— Во все решения.

Окидывая взглядом стены, Йо пыталась скрыть довольную улыбку. Вокруг висело девяносто семь картин и двадцать рисунков – грандиозная панорама творческой эволюции Винсента. Ей хотелось, чтобы эти полотна остались здесь навсегда.

Холст громко вздохнул.

— Творения истинного художника должны представать перед зрителем в безупречном визуальном единстве.

Йо посмотрела на него. Почему ценители искусства не могут говорить простым языком?

— Мениер Холст, мы это уже обсуждали. Винсент – истинный художник…

— Истинный художник страдает за свое искусство. Мы в долгу перед Винсентом и просто обязаны разместить его картины наилучшим образом. Взгляните внимательно, – он подошел к ней вплотную и стал отмерять слова с бесконечным терпением. – Это незначительная корректировка. Так сказать, финальные штрихи. Обратите внимание, как гармонируют цвета с эстетической точки зрения.

— Вы дали мне свое мужское слово, мениер Холст.

Холст сощурился.

— Каковы были итоги продаж на прошлой неделе?

— Вы сами прекрасно знаете. Я выплатила вам комиссионные.

— Шестьсот тридцать гульденов.

Йо сохраняла невозмутимое выражение лица, наблюдая, как он поглаживает усы. Она до сих пор не могла поверить в их успех. Сумма продаж была ошеломляющей и равнялась годовой аренде «Виллы Хельма».

Холст постучал пальцем по подбородку.

— Всего за две картины и один рисунок…

— И одну литографию.

— И офорт… – уточнил Холст. Его взгляд скользнул к стоящему рядом столу, где были веером разложены каталоги с выполненной по его заказу литографией на обложке.

Увидев его самодовольное выражение лица, Йо почувствовала, как в ней закипает раздражение. Обложка каталога была больной темой. Холст сам разработал ужасающую иллюстрацию: мертвый подсолнух с высохшими листьями на фоне заходящего солнца. Увядший цветок был увенчан нимбом. Внизу Холст воспроизвел подпись Винсента. Он намекал, что именно она привлекала покупателей, но Йо была с этим не согласна. Она ненавидела это изображение.

Идея представить Винсента умирающим мучеником была нелепа. Она искажала образ здравого, трудолюбивого, ироничного человека, с которым она познакомилась через его письма. Ради всего святого, да он и сам считал себя тружеником. Ее беспокоило, что обложка каталога раздувает преувеличенные слухи о душевной болезни Винсента, хотя Холст яростно это отрицал.

Йо резко отвернулась от стола и окинула взглядом зал, пытаясь заглушить знакомое сожаление. Надо было приехать сюда, когда Холст написал, что хочет «оживить» пространство перед открытием выставки. Еще одна ее ошибка. Вместо того чтобы усилить газовое освещение, как она предлагала, он нанял художника Хенри ван де Вельде, чтобы тот затянул стены «Панорамы» рулонами уродливой синевато-зеленой ткани. Винсент в своих письмах так четко высказывался о белых рамах на нейтральном фоне – она легко могла себе представить, как бы он разозлился, если бы увидел эти стены. И как рассмеялся бы Тео.