Книга Спасая Винсента, страница 98 – Джоан Фернандес

— Он для меня всё. Без него мой дом был бы пуст.

— Твой дом – настоящий оазис для усталого путника. – Кор окинул комнату взглядом, задерживаясь на каждой картине. – Ваша парижская квартира тоже была полна картин. Помнишь, как я к вам приезжал?

— Дай вспомнить. Тебе было тогда двадцать два или двадцать три. Ты был немного… скованным?

Он рассмеялся.

— Я был таким неуклюжим медведем! Начнем с того, что я с ума сходил от твоей красоты. Думал: «Конечно, брат не мог не жениться на такой красавице!» А еще меня потрясло, как много он делал для Винсента. Не думаю, что отец осознавал этот масштаб. Он просто ожидал, что Тео будет содержать семью. Та поездка открыла мне глаза. Помню, я подумал: «Вот каким я хочу стать, когда вырасту!»

— Но ты уже был взрослым юношей!

Кор покачал головой.

— Еще мальчишкой. – Он осушил бокал. – Жаль, что я не могу поговорить с Тео.

— Если бы он был жив, что ты ему сказал бы?

Кор налил еще вина.

— Что-нибудь идиотское, это уж наверняка. Но мне бы хотелось знать его мнение… – Он покрутил бокал в руке. – Как противостоять начальству? Условия труда на золотых приисках ужасны, Йо. Люди калечатся. Гибнут в шахтах. Но хозяевам все равно. На место погибшего работника всегда найдется новый. Мои боссы ведут себя так, будто колонизированные люди не совсем люди, потому что они покоренный народ. Голландская колония. Меня уже записали в смутьяны. Я сказал матушке, что взял отпуск, чтобы навестить ее. Но на самом деле меня уволили.

— Что?!

— Знаешь, я скорее рад, что так вышло. Я уехал, чтобы просто исчезнуть у них с горизонта. Дать страстям немного улечься.

— И все из-за того, что ты протестовал против условий труда! – Йо почувствовала прилив нежности к Кору. В нем жила та же душевная боль от чужих страданий, что и у его братьев.

— Помню, Винсент ненавидел саму идею колоний. Кажется, я пытаюсь идти по его стопам. И по твоим…

— По моим?

— Мать писала мне, что ты организовала выставку в пользу бедных.

— Ты имеешь в виду «Мезон Халс» в Харлеме? Это правда, я отдала сборы от входных билетов на помощь неимущим.

— Вот и я о чем! Ты находишь способ действовать в соответствии со своими принципами.

— О, Кор. Та возможность сама меня нашла. Это был единственный раз… хотя… – Ей в голову пришла одна мысль. – Я получила приглашение провести выставку в музее в Гронингене.

— На севере? Возле угольных шахт?

— Да! Помнишь, Винсент какое-то время жил там? До того как стал художником.

— Помню. Он же подумывал о служении пастором. Это был один из тех редких периодов, когда отец им гордился. Винсент должен был пойти по его стопам, понимаешь? Но потом провалил экзамены… И снова сделался для отца неудачником.

— Но на деле-то он не был неудачником, верно? Его так потрясли тяготы шахтерской жизни. Я видела наброски, которые он присылал Тео в письмах. – Эти безлюдные рисунки тушью действительно были полны щемящей тоски.

— Помню, отец страшно злился, что Винсент раздает всю свою еду и жалованье тамошним шахтерам.

— Их тяготы глубоко тронули его. Некоторые до сих пор помнят его доброту. Знаешь, ты меня вдохновил!

— Я вдохновил тебя?

— Идеей действовать согласно своим принципам. Как и ты, я верю в равные возможности для рабочих. Что ж, я попрошу музей разрешить им посещать выставку бесплатно. Погоди, не попрошу – потребую! Они должны увидеть художника, который считал себя равным им.