Книга Шантаж и другие соблазны, страница 107 – Кири Т.

Но пока его пальцы сжимали моё горло, моя свободная рука действовала уверенно. Утром я взяла с собой трекер — крошечную штучку размером с «Тик-так», безумно дорогую и безумно эффективную. Я планировала прикрепить это к его машине, если он не выйдет вовремя. Но когда он наклонился ко мне, когда усилил хватку, мои пальцы скользнули по сетке и зубчикам молнии…

Потребовалось совсем немного усилий, чтобы открыть этот карман. Трекер бесшумно скользнул внутрь.

Феникс ничего не заметил. Он убрал руку, улыбнулся, подошёл к машине и уехал.

Он ушёл, думая, что унизил меня. Ушёл, не зная, что крошечный шпион в его сумке уже начал передавать данные.

Направляясь к выходу из паркинга, я достаю телефон и открываю приложение трекера. Маленькая точка оживает на экране и движется на север, словно предвестник смерти.

К тому моменту, как я выхожу из паркинга на дневной свет, адреналин накатывает горячими волнами. Феникс может найти мой трекер. Штучка маленькая, но если он будет внимателен, сразу поймёт, что эта штуковина там лишняя. Однако, скорее всего, пройдёт около суток, прежде чем он заглянет в эту сумку снова, до следующего похода в спортзал.

Но эти сутки — моё время. За 24 часа я узнаю, куда ещё ездит Феникс Марроу. За 24 часа выясню, где он живёт. За 24 часа составлю план, продумаю его конец.

Трекер передаёт сигнал. И наконец игра началась.

Спустя полчаса у меня появляются другие дела.

Как только я вхожу в театр, я чувствую на себе взгляд Лаки. Он в воздухе, висит на полотнах, его тело переворачивается так, будто гравитация перед ним в долгу. Но в тот миг, когда он замечает меня, его лицо расплывается в этой безумной улыбке. Он плавно, спускается и приземляется на мат так, словно ждал меня весь день.

Я подхожу к сцене, улыбаясь ему в ответ.

Но он не один. Идёт репетиция, вокруг его команда, все заняты делом: настраивают оборудование, вносят правки, дают указания. Но все замирают в тот момент, когда видят, что я приближаюсь. Сразу становится ясно, что посетители во время репетиции — редкость.

— Ребята, — говорит Лаки, вытирая пот со лба краем футболки. Его зелёные глаза сверкают озорством. — Хочу вас кое с кем познакомить. Это Уиллоу. Моя девушка, — он протягивает мне руку, озорно и похотливо ухмыляясь, когда наши взгляды встречаются.

Слово «девушка» проносится по залу, как пуля.

Парень с планшетом, прижатым к груди, моргает раз, другой — будто Лаки только что объявил, что отказывается от кислорода:

— Девушка? — его голос ровный, скептический. — Ты нас не разыгрываешь?

Лаки показывает ему средний палец.

— Не в этот раз.

Другая женщина тихо присвистывает. Окидывает меня взглядом с головы до ног и ухмыляется.

— Теперь понятно, почему Кейд всё время отвлекается. Кстати, ты потрясающая. И пожалуйста, не разбивай ему сердце, он у нас такой чувствительный.

Лаки — или, для них, Кейд — громко смеётся:

— Чувствительный, как же.

— Спасибо, — говорю я женщине и краснею.

Подходит ещё один парень с бутылкой легковоспламеняющейся жидкости для сцены. Он приподнимает бровь, глядя на меня, на лице у него изумление с оттенком восхищения:

— Можете себя поздравить. В смысле, Шейд никогда не смотрит на женщин. Вообще. Мы думали, он женат на сцене. Или на самом себе.

— Никто не любит Сейнт Шейда так, как Сейнт Шейд любит Сейнт Шейда, — с ухмылкой замечает женщина.