Книга Шантаж и другие соблазны, страница 153 – Кири Т.

Я моргаю.

— Вы, должно быть, Марит. Командирша медсестёр.

Лаки давится смешком. Марит — нет.

— Я вовсе не злая, правда. Просто… нетерпеливая. И, возможно, слегка командная. А они пытались мне сказать «нет».

Я улыбаюсь. Мама Лаки мне нравится.

За её спиной в дверях возникает высокий мужчина. Он чуть шире в плечах, чем Лаки, но такого же сложения, и глаза у него такие же зелёные. И волосы точь-в-точь такие же блондинистые. Выражение его лица не поддаётся прочтению, пока он не делает шаг вперёд и не произносит:

— Ты, должно быть, та самая чёрная кошка с девятью жизнями.

Я перевожу взгляд на Лаки, хмуря брови. Неужели он и правда рассказал отцу про своё прозвище «Кошечка с Кинжалами»?

— Чёрно-кошачья энергетика, — поясняет его отец, заметив моё замешательство. — Ты обманула смерть. Я Андерс.

Он широко улыбается, по-волчьи, с хищной гордостью. Протягивает мозолистую ладонь — огромную, но при этом удивительно бережную.

— Приятно познакомиться, — говорю я, хотя окончательного мнения у меня пока нет. Судя по тому, что рассказывал Лаки, эти люди опасны. Не просто так он десять лет притворялся мёртвым и скрывался от них.

Но энергия в палате совсем не злобная. Более того, в них есть что-то такое, отчего мне становится спокойно. И у меня такое чувство, что, каким бы образом я ни выбралась из того кошмарного домика Феникса, они к этому руку приложили.

Марит подходит к кровати и изучает меня с пугающей точностью — взглядом, который говорит: она раскусит ложь ещё до того, как я успею её придумать.

— У вас с этим самозванцем занятная история вышла. Лаки кое-что утаил, но я могу дорисовать картину в своем воображении.

— Уверена, что так, — осторожно отвечаю я.

Но Марит улыбается одобрительно, даже с теплотой.

— Ты дерзкая. Ты мне нравишься, — она похлопывает Лаки по руке. — Она тебе больше подходит, чем я думала.

— Мам, — предостерегающе тянет он.

— Что? Ты вечно выбираешь хаос. Я просто рада, что на этот раз хаос с характером.

Я с трудом сдерживаю смех. В этом странном ощущении есть что-то уютное — то, как она обезоруживает меня, даже не стараясь. Никакой фальшивой слащавости. Просто правда.

Андерс прочищает горло.

— Прости нас за такое вторжение. Остальные пока ищут, где припарковаться.

— Остальные?

Словно по зову, дверь снова распахивается. На этот раз внутрь входит само олицетворение хаоса.

— Мои деточки!

Лаки роняет голову на ладони.

— Ну всё, началось.

Пожилая женщина — невысокая, но боевая — врывается в палату, бормочет что-то на норвежском, осеняет себя крестным знамением, а затем хватает Лаки за лицо и чмокает в лоб.

— Мормор, — стонет он.

Она полностью его игнорирует и разворачивается ко мне.

— Уиллоу, — произносит она и неловко обнимает меня, прямо поверх одеяла, едва доставая до меня. — Наша прекрасная ведьма. Я так рада, что ты очнулась.

— Я…

— Она не ведьма, Мормор, — быстро вставляет Лаки, и по его обеспокоенному лицу я вижу, что он боится, будто я обижусь. — Она читает Таро.

— Таро, — повторяет Мормор, торжественно кивая. — Ведьма. Это хорошо, Лаки. Семье такая нужна.

За её спиной появляется мужчина с седыми волосами и в солнечных очках — несмотря на то, что мы в помещении. Он жуёт жвачку так, будто проходит кастинг на роль в криминальном сериале. За ним входит ещё один мужчина, он озирается по сторонам, словно ищет скрытые камеры или «жучки». Наконец, в палату заходит женщина в блестящем кардигане — в руках у неё огромный воздушный шар, на котором блёстками написано: «ВЫЗДОРАВЛИВАЙ, ВЕДЬМУЧКА-СУЧКА».