Книга В поисках дома, страница 11 – Валентина Бёрнс

Пока, наконец, на прошлое Рождество она не подарила родителям один из популярных наборов ДНК, которые можно провести самостоятельно. Было ли это подло? Возможно. Могла ли Хоуп честно рассказать родителям о том, что ее кузина открыла ей еще в школьные годы? Вероятно. Но она этого не сделала. Она поступила иначе. И правда наконец-то вышла наружу. Все, что сказала Бет, все, чего боялась Хоуп, ее самый сокровенный кошмар, оказалось правдой. Ее удочерили, и родители скрывали от нее это. Всю ее жизнь.

Уолтер и Одри Морган искали оправдания своим действиям. Уверяли, что она для них настоящая дочь настолько, насколько может быть любой биологический ребенок. Они хотели рассказать ей обо всем, но время шло, а возможностей предоставлялось все меньше. Бла-бла-бла. Тогда Хоуп не хотела этого слышать. Все еще не была уверена, что готова.

Ее выставили дурой — на вечеринке по случаю шестнадцатилетия и бог знает где еще — из-за двух людей, которым она доверяла больше всего на свете. Ее родителей.

Тем вечером, несколько недель назад, когда правда подтвердилась, оцепенение отрицания, в котором она пребывала многие годы, растворилось в болезненном пробуждении, будто она опустила взгляд и обнаружила в груди зияющую рану, но только сейчас осознала, что она там есть.

Вот почему сразу после Рождества она покинула дом. Ей требовалось время и расстояние, чтобы во всем разобраться. Исцелиться и перегруппироваться, пока она не поймет, что все это значит.

День приезда в Портленд сильно отличался от любого другого. Хоуп испытала ощутимое облегчение. Словно с нее сняли тяжелое пальто.

Здесь она могла свободно переживать свои противоречивые чувства в нужном ей темпе. Не видеть несчастных и виноватых взглядов родителей. Уйти от бдительного присмотра брата и постоянного напоминания о том, что все могло обернуться гораздо хуже (спасибо, Джоэл, но это бесполезное суждение, когда ковер уже вырван из-под ног).

Здесь она никому ничего не должна. В Портленде, деля квартиру с Айви, Хоуп могла быть самой собой. С задолженностью по кредитной карте и всем прочим.

Нежное поглаживание по спине вырвало Хоуп из мучительного путешествия по переулкам памяти. Она ненавидела эти переулки. Слишком много воспоминаний были либо плохими, либо построены на лжи.

— Во-первых, — проравлся голос Айви сквозь туман мыслей, — в тебе больше смелости, чем в любом, кого я знаю, и если кто-то хочет это оспорить, пусть попробует. Во-вторых, ты никогда не пряталась за отцом. Единственный раз на моей памяти, когда он выручил тебя, произошел потому, что я позвонила ему. И технически, даже тогда на помощь пришел Джоэл.

Хоуп подняла голову.

— Айви… — начала она, не желая, чтобы подруга раскапывала их общее болезненное прошлое, но Айви проигнорировала ее.

— И, в-третьих, ты здесь чуть больше месяца. Это одна вакансия из миллиона, на которую ты претендовала. Потерпи. Хорошее впереди.

Айви поднялась с дивана и пошла по коридору к своей спальне.

— Бери утюжок для волос и надень милую юбочку. Мы идем в бар.

Упоминание о баре напомнило о его владельце — Габриэле Уолше. Возможность увидеть его снова заставила ее сердце взволнованно затрепетать. Хоуп проигнорировала порыв или попыталась это сделать. Ночные гулянья были не лучшим способом поправить ее истощающийся банковский счет. Именно по этой причине она не ходила в бар. Не могла позволить себе пропивать свою печаль. Обездвиженная меланхолией, Хоуп продолжала сидеть на диване с новыми туфлями в руках. Боже, жалость к себе была скользкой дорожкой.