Книга Жестокие игры мажора, страница 40 – Маша Демина

Ему понравилась боль? Или то, что я назвала его по имени?

Но Илай отстраняется от меня, и эта мысль исчезает вместе с облегченным выдохом, непроизвольно вырвавшимся из груди.

Быстро облизываю пересохшие губы и провожу по волосам ладонями, пытаясь выровнять дыхание. Ладно. Он действительно на насильника не похож, потому что уже второй раз слышит меня в самый критичный момент нашей близости. И это… успокаивает. Хотя не должно. Потому что я все еще не дома.

Багиров выдергивает ключи зажигания и, молча выйдя из машины, огибает капот и открывает дверцу с моей стороны.

Я чувствую дрожь, пробегающую по рукам и ногам.

— Идем, — кивает Илай в сторону большого дома, и от меня не ускользает, как сжимаются его мощные челюсти.

— Я не пойду в такой одежде, — стою на своем.

— На тебя все равно никто не обратит внимания, — бросает он грубо, немного теряя свое прежнее обаяние, и снова кивает, не глядя на меня. — Идем.

Иголочка обиды вонзается в сердце, как в любимую игольницу.

Пошел он.

— Раз на меня нельзя обратить внимание, какого черта ты-то обратил? — шиплю я и, задыхаясь от злости, выбираюсь из машины и отталкиваю этого мудака подальше от себя.

Он хочет унизить меня, притащив в таком виде в компанию своих дружков? Заставить чувствовать неловкость? Смутить меня?

Но мне плевать. Особенно на таких, как он. Они могут думать что угодно, все равно я никогда не покажу им свое лицо. Я и близко не подпущу ублюдков к моей настоящей версии себя. Они не причинят мне боли.

Вконец разозлившись, я разворачиваюсь и ухожу в противоположную сторону.

Я знаю, что это глупо, особенно учитывая то, что я понятия не имею, где нахожусь. Но проблема тут же решается, когда Багиров хватает меня за руку и, не церемонясь, тащит к особняку.

Разумеется, сопротивляться — это как биться головой о стену. Знаем. Проходили.

Вот только мой мозг все равно кричит мне бежать, но собственническая хватка сбивает с толку.

Мне едва удается поспевать за его широкими шагами. Я не могу сосредоточиться на своих инстинктах, да и вообще ни на чем другом, кроме как на его большой ладони, поглотившей мою. Кожа соприкасается с его, горячей, как открытое пламя, но мне не больно… Я готова возненавидеть себя за эту мысль, но не могу не признаться самой себе, как хорошо ощущать это доминирующее прикосновение. Я, наверное, придаю слишком много значения таким вещам. Но ничего не могу поделать с этим. Он действительно ведет меня так, будто я его девушка. Но почему? Я же ему совершенно не подхожу!

Я не поспеваю за своими мыслями, а когда мы преодолеваем последнюю ступень и Багиров толкает дверь, громкая музыка отвешивает мне отрезвляющую пощечину.

— Нет, подожди…

Он никак не реагирует на мою попытку протеста и заходит внутрь, захлопывая за нами дверь.

И я не могу ничего поделать с разгорающимся чувством тревоги в груди. Я в ловушке. На чужой территории. С кучей незнакомых мне людей, которые либо свистят Багирову, салютуя ему или приветствуя кивком головы, либо подходят и жмут руки, бросая на меня взгляды, от которых мне каждый раз хочется провалиться сквозь землю.

Вокруг становится слишком тесно и шумно, что я совершенно не могу разобраться в своих ощущениях и даже не замечаю, как сама сжимаю руку Багирова, будто боюсь, что он отпустит меня.