Книга Жестокие игры мажора, страница 47 – Маша Демина

Потому что я не чувствую никого, кроме нее.

И стоит мне увидеть ошарашенное лицо и большие удивленные глаза, как в груди начинается какое-то ублюдское шевеление. Но заметив крепко сжатые кулаки, мне хочется посмотреть на ее дальнейшую реакцию. Я знаю, что за всей этой невинностью скрывается нечто большее. Нечто, что мой внутренний демон съест как любимое лакомство.

Но все рушится, как только Гораев появляется за спиной Ведьмы, а Фирсова напоминает о своем присутствии рядом со мной.

Я напрягаюсь, когда Яра в грубой форме сжимает мой член поверх джинсов и тут же вызывает максимальное отторжение, открыв свой чертов рот:

— Илай, мне не нравится, что ты в последнее время трешься с этой убогой у всех на виду. Моему отцу это не понра…

Договорить она не успевает, потому что я смыкаю ладонь на ее горле и, развернув, толкаю в стену, чтобы не видеть, как Гораев ловит убегающую Ведьму за руку и силой возвращает обратно.

— Вот это другое дело, — выдыхает Яра призывно и, прокладывая дорожку поцелуев по моей челюсти, руками опускается на мою задницу. — Готова поспорить, ты стал тверже, — она медленно облизывает свои губы, смотря на меня из-под ресниц. — Я тоже стала влажной. Ты же знаешь, как я люблю твою грубость. Я люблю все, что ты мне даешь.

Я кривлю рот, презирая ее доступность.

Не имея никакого настроя на флирт, я сжимаю пальцы крепче на ее горле, отчего Яра приоткрывает рот и, немного растерявшись, заглядывает в мои глаза. Она не увидит там ничего хорошего.

— Я предупрежу тебя в первый и последний раз, Фирсова. — Я приподнимаю ее за шею, вынуждая встать на носочки и вцепиться ногтями мне в спину. — Ты не будешь угрожать мне своим отцом. И ты, блядь, не будешь бегать к моей матери. Тебе не удастся ни одна из манипуляций. Это понятно?

Широко раскрыв глаза, она пытается кивнуть, но моя жесткая хватка мешаетей.

— И если ты еще раз приблизишься к убогой, или попытаешься ей навредить или унизить одним из своих любимых способов, я сделаю все, чтобы извалять твой авторитет в дерьме и бросить его под дверь твои любимым родителям. Уяснила?

Я чувствую, как она сглатывает и ее горло дергается под моей ладонью.

— Не трогай ее. И я не создам тебе проблем. Алиса — моя игрушка.

В этот момент раздается хор улюлюканья, а следом стихает музыка, вынуждая меня потерять интерес к Яре и обернуться, увидев Гораева с окровавленным носом и прожигающим взглядом в сторону Ведьмы.

Отсюда мне не разглядеть ее лица, но напряженное тело и сжатые кулаки дают представление о том, что на нем написано. А в следующее мгновение она разворачивается и бросается прочь, прежде чем Гораев выплевывает угрозу и пускается вдогонку.

Твою мать.

Я небрежно освобождаю Фирсову от хватки и, не раздумывая, срываюсь вслед за ними.

Пошло все на хуй.

Гул опасного возбуждения под кожей сновится только сильнее, когда я выбегаю на прохладный воздух.

Не сбавляя шаг, прерывисто вздыхаю, слыша преследующий меня топот, и пускаюсь куда глаза глядят.

Я даже не хочу думать, что этот придурок сделает, если доберется до меня.

Заступится ли кто-нибудь? Или все предпочтут наслаждаться шоу?

Думаю, ответ очевиден.

Расталкивая людей возле бассейна, от которого исходит пар, я как можно скорее удаляюсь от воды и, движимая инстинктом самосохранения вместе со всплеском убойной дозы адреналина, несусь в неизвестном направлении.