Онлайн книга «Жестокие игры мажора»
|
НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! Я задыхаюсь. Перед глазами вспыхивают белые пятна. У меня не осталось сил бороться… — Алиса! Это все нереально. Нереально… — Алиса! Он не учил меня плавать. Он пытался меня утопить… — АЛИСА! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! Я распахиваю глаза и шумный вздох причиняет острую боль в груди. Растерявшись, я начинаю быстро хватать ртом влажный воздух и не могу надышаться. Туманная дымка застилает все вокруг, я ничего не вижу. Только слышу… — Блядь… твою мать… наконец-то… — хриплый встревоженный голос касается моих холодных губ горячим дыханием, а потом кто-то проводит по моим волосам ладонями и сжимает в успокаивающих объятиях. — Дыши, Ведьма. Дыши… Вокруг все еще сгущаются тени, грозя утянуть на дно. Я моргаю в надежде прогнать их, но страх все равно проникает под кожу и учащает мое сердцебиение. Я не могу понять, где я. Но этот голос… и эти руки… они другие. Успокаивающие. Теплые. Безопасные… И настоящие. Я тяжело сглатываю и моргаю. Вдох. Судорожный выдох. Затем еще раз. И еще. Пока не возвращаюсь в реальность, в которой я сижу на коленях Илая, прижатая к его груди, сверху падают горячие капли, его пальцы выводят круги на моей пояснице, а вокруг клубится пар… — Все хорошо, — глубокий мягкий голос успокаивает. — Здесь ты в безопасности. Я не должна ему верить. Но он достал меня из того ужаса и вернул к жизни. И я действительно чувствую себя в безопасности рядом с ним. Почему? Он ведь главный источник моих мучений. Но сейчас мне все равно. Я обнимаю Багирова и, прижавшись лбом к его твердому плечу, всхлипываю и перевожу дыхание, которое постепенно приходит в норму. А потом прижимаюсь еще крепче и устраиваюсь в его объятиях, как в теплом спальном мешке. Отголоски истерики все еще прерывают мое дыхание, но странное чувство спокойствия такое реальное, что я хочу остаться в этом моменте как можно дольше. Я даже не сопротивляюсь, когда он стягивает с меня толстовку, чтобы тепло быстрее проникло в мое дрожащее тело. Сейчас я слишком благодарна ему за то, что он рядом и отгоняет своим присутствием тени пережитого кошмара. Я не знаю, сколько времени длится наше молчание, на самом деле мне совершенно неважно сколько. Главное, что все плохое позади. Если честно, со мной так давно не случалось панических атак, что я нахожусь в полнейшей растерянности. Позже эта растерянность сменяется чувством стыда, потому что это настолько личное, что я никогда и ни с кем им не делилась. Кроме своего психотерапевта, который рекомендовал мне держаться подальше от глубокой воды. И я держалась. Но не потому, что было страшно, а потому, что после каждой панической атаки, которая не спрашивает, когда случиться, люди всегда смотрели на меня со страхом, отвращением или жалостью. Я не хотела ни того, ни другого. Я не хотела внимания… А сейчас я боюсь посмотреть на Илая и увидеть в его глазах то, что привыкла видеть в глазах окружающих, которые становились свидетелями моих приступов. Затаив дыхание, я осторожно поднимаю голову и смотрю на него снизу вверх, встречаясь с самой мрачной версией его взгляда. Настолько мрачной, что я не могу понять, какие эмоции прячутся в темноте глаз. — Тебе лучше? — его глубокий голос вибрирует в твердой груди прямо под моими ладонями. Все, на что меня хватает, — это слабый кивок. |