Книга Жестокая любовь мажора, страница 131 – Маша Демина

Черт.

Я тут же поднимаюсь на ноги, перехватывая безвольное тело поудобней.

Она такая легкая и крошечная…

От мысли, что этот ублюдок причинил ей столько боли, я хочу вернуться и уничтожить его. Но я не делаю этого. И не сделаю. Потому что хочу нормальной жизни. С Алисой и сыном. Никакого насилия. Я не вернусь в прошлую версию себя. Хотя сегодня и был на грани, переступив которую, мог все испортить…

Я сделал все, чтобы спасти ее. Ради нее и сына. Но что, если я не успел, что, если время, потраченное на насилие, забрало минуты жизни моей Ведьмы? Иначе почему она потеряла сознание и оставила в моих руках бледную оболочку себя?

Паника по новой поднимает уродливую голову, перекрывает мне воздух. Я еще никогда не испытывал ничего подобного. И это пиздец как дезориентирует. Мысль о том, что я мог не успеть, разрывает мое сердце на части.

Я двигаюсь на автопилоте, перед глазами все размывается, но я не останавливаюсь, надеясь на то, что скорая уже рядом.

Я прикрываю Алису от веток, и они хлещут меня по лицу, время будто остановилось, будто нарочно пытается замедлить, а мне чертовски нужно успеть! Мышцы пульсируют и болят от каждого движения. Но к черту!

Я шумно выдыхаю, когда впереди за деревьями замечаю машину скорой помощи рядом с моим внедорожником.

Смайл встречается со мной взглядом, сын у него на руках уже успокоился. А потом Глеб опускает глаза на Алису и его лицо словно замерзает. Не знаю наверняка, что у него в башке, но какого хуя он мысленно уже как будто хоронит ее?!

— Ей нужно в больницу, — едва ли не рычу, иррационально разозлившись на друга. — И не смотри на нее как на мертвеца, блядь, ради бога!

— Окей, чувак, — Смайл хмурится, поворачиваясь так, чтобы Кирилл не мог увидеть свою бедную мать, и недоуменно выгибает бровь: — Вообще-то я ожидал услышать спасибо.

Но я лишь одариваю его взглядом, который, надеюсь, дает понять, что я на грани, прежде чем переключаю внимание на фельдшеров, которые вытаскивают носилки, чтобы я положил на них Алису.

Но я сам заношу ее на руках в машину и аккуратно кладу на кушетку. Провожу пальцами по холодной щеке и сжимаю их в кулак. С ней все будет в порядке.

— Нужно снять мокрую одежду, — женский голос врывается в мои мысли, и я поворачиваю голову. — Вот, потом укройте ее.

Она протягивает мне плед и простынь. Я, не теряя ни секунды, раздеваю мою Ведьму, а затем накрываю чистой простыней и поверх нее — одеялом.

— Дайте мне минуту, я поеду с ней, — грубовато произношу и, не дожидаясь ответа, выпрыгиваю из скорой и подхожу к Смайлу.

Облизываю пересохшие губы и провожу ладонью по лицу.

— Прости, не хотел срываться, — стискиваю челюсти, — он топил ее…

Прикрываю глаза и отхожу в сторону, давая себе еще немного времени, перед тем как повернуться и забрать сына у друга.

— Все нормально, Багира. Я просто сам в аху… — он высвистывает остаток слова, бросая взгляд на ребенка, а потом снова на меня: — Откуда мне знать… Ладно, проехали, — он не договаривает, видимо, прочитав на моем лице угрозу, которую я не контролирую. И, наверное, поэтому, мой сын начинает плакать у меня на руках и снова тянуться к Смайлу, который строит ему рожицу, выглядя полным идиотом. Зато Кирилл оценивает — и вот его плач сменяется смехом.

Стряхнув со своего лица маску клоуна, Смайл становится серьезным и бросает на меня предостерегающий взгляд.