Книга Жестокая любовь мажора, страница 16 – Маша Демина

Дворники работают на пределе. Ветер срывает зонты проходящих по тротуару людей. Я пытаюсь переключиться на что угодно, лишь бы ослабить натяжение в шортах. Но кого я обманываю?

Легкий цветочный аромат, забивающий мои ноздри, не позволяет забыть о присутствии девушки в моей машине.

Черт.

Пальцы постукивают по кожаному рулю, когда на светофоре загорается красный. Блядь. Хлопаю по рулю ладонями и, заложив руки за голову, откидываюсь назад. Задерживаю дыхание в легких. И медленно выдыхаю.

Надо как-то взять себя в руки. Прикрываю глаза и отсчитываю минуту, а когда открываю — уже зеленый и я трогаюсь с места.

На Алису, как обещал, — не смотрю.

Даже когда снова притормаживаю на перекрестке, сжимая и разжимая кулаки до жжения в разбитых костяшках. Нервничаю пиздец.

— Большая Морская тринадцать, — раздается тихий голос Алисы, и я непонимающе смотрю на нее. — Адрес. Ты не спросил, куда меня отвезти.

Да, я действительно туго соображаю.

Потерев ладонью затылок, достаю телефон и быстро вбиваю адрес в навигатор. Закрепляю гаджет на специальный магнит и выруливаю вправо, чтобы перестроиться.

Между нами снова тишина. Неловкая. Напряженная. Я могу ее нарушить вопросом, который зудит под кожей после той ночи в клубе.

Во мне снова закручивается вихрь тяжелых эмоций от одного только воспоминания о том, как Арзамов трогал ее.

Мне уже знакомо это жгучее чувство. Но за последние три года мне больше не довелось его испытать. Наверное, поэтому оно накрыло так, что я слетел с катушек и поздравил именинника в челюсть.

Это минимум того, что он заслужил. Я ведь видел, как цепенело ее тело от его липких лап и каким испуганным выглядело лицо. Особенно когда она заметила в випке меня. Узнала. И растерялась, дурочка. Что все полетело из рук.

У меня у самого закоротило в груди. Переклинило. Прошибло так, будто реально током ударило.

И прямо сейчас в башке только один вопрос: есть ли кто у нее?

Эта мысль проходится по мне острым лезвием.

Блядь, ответ очевиден. Тупо себя обманывать. Но тогда какого хера этот сраный мудак позволяет, чтобы ее лапали по клубам?!

Сердце стучит отбойным молотком. Нужно выдохнуть. Все проблемы от отсутствия самоконтроля. Это я себе как чертов тренер говорю.

Дождь немного притих, и она, открыв окно, подставляет лицо под капли дождя. Ее щеки горят. Будто в машине не кондей работает, а включен обогрев.

Быстро перевожу взгляд на дорогу и снова на нее. Черт. Ее светлые волосы развеваются на ветру, и она постоянно поправляет их, убирая за уши. Красивая пиздец.

Я отворачиваюсь и снова сосредотачиваюсь на дороге, приказывая сердцу успокоиться на хуй. Но проблема в том, что это уже невозможно.

Паркуюсь на обочине. Глушу мотор и, облокотившись на руль, выглядываю вперед. Воздух такой тягучий, что дышать тяжело.

По лобовому стеклу бьет редкий дождь, дворники лениво смахивают в стороны скользящие капли. Но челюсти все равно сжимаются от понимания, сколько здесь стоят квартиры.

Утихомирившиеся эмоции вновь вспыхивают в груди, и внутренности завязывает узлом. Невыносимо, блядь. Не хочется верить, что она все-таки приняла деньги моей матери. Хотя я сомневаюсь, что их хватило бы на хату в центре Питера.

— Живешь здесь одна на зарплату официантки?

Вопрос брызжет ядом. Не могу, блядь. Киваю на старинный дом в традиционном классицизме. В центральном районе. Один из самых дорогих в Питере. Фактически на набережной.