Книга Поцелуй на три счета, страница 18 – Женя Май

— Ну… это гол. Один гол, - недоумевает он.

— А чувство? – Алина прищуривается. – Вот Буйков забивает, и что с ним происходит? У него сердце останавливается или разгоняется? Он орёт или молчит? Он вообще помнит, кто он в этот момент?

Все оборачиваются на четвёртый ряд. Кирилл сидит с заложенными руками и смотрит на сцену не мигающим взглядом.

— Ну… наверное, радуется, - отвечает Кнопкин.

— Радуется, - кивает Алина. – Хорошее слово. Тёплое, как домашние тапки. А знаешь, что я чувствовала, когда прыгала с парашютом? Я орала так, что инструктор оглох на одно ухо. У меня сердце сначала упало в пятки, потом подскочило в горло и улетело куда-то в космос. Когда я приземлилась, я не помнила как меня зовут. Но я хотела ещё раз это сделать. Повторить. Ещё раз умереть и родиться заново. За минуту.

Зал затаил дыхание, как перед залпом фейерверка.

— Ты хоть раз так хотел забить гол? – она смотрит на Глеба горящими глазами. – Не просто забить, а умереть и родиться за секунду?

Кнопкин чешет шею.

— Вот Буйков хочет, - Алина указывает рукой в зал. – Поэтому он лучший. Не потому что у него «экс джи» высокий. А потому что когда он забивает, он орёт. Внутри. Но так, что слышит весь стадион.

На плазме появляется видео, как Стрекозкина забивает гол и верещит на всё поле.

Зал взрывается. Кто-то свистит, кто-то хлопает. Света начинает кричать: «Стре-коз-ки-на», несколько ребят подхватывают.

Глеб уходит со сцены. Алина кланяется.

— Ну как тебе? – спрашивает Рига.

Буйков смотрит на самодовольную девчонку. На её лице такая наглая улыбка, что ему хочется то ли прибить её, то ли зааплодировать стоя.

— Я, кстати, не знал, что ты орёшь внутри, - веселится Рига.

— Отвали.

Буйков поднимается, идёт за сцену. Там Алина обнимается с подругой.

— Ну как я? – спрашивает её девчонка.

— Ты богиня!

Кирилл закатывает глаза.

Подруга опускает голову к телефону:

— Я уже запостила в три паблика. Комментарии: «Стрекозкину в сборную», «Буйков, учись», «Где купить такого же оратора?».

— Дураки, - смеётся Алина. – Я же ничего про футбол не сказала.

— Ты сказала про главное. Кстати… - подруга поднимает глаза, замечает Буйкова. - Он здесь, - говорит громко, и девчонка резко поворачивается.

Кирилл ощущает неловкость, будто его уличили в краже, и сразу мчит на остриё, как на поле:

— Привет, Алина. Значит тебя в сборную? Ригу заменишь? Или Хомяка?

— А себя драгоценного ты бережёшь? – прищуривается она, её глаза до сих пор пылают, будто она не победила баттл, а свергла королеву и села сама на престол.

Ну-ну.

— А ты приходи на игру и сама всё поймёшь, - он протягивает два билета. – То что в прошлый раз было, это игра в салочки. «Титаны» – вот это мощь.

— Лучше «Тигров»? - подкалывает Алина, принимая билеты.

Буйков усмехается, глядя в сторону: «А ей палец в рот не клади».

— Ладно, иду готовиться, а то вдруг наваляют мне, - вслух говорит он и уходит.

По дороге на тренировку Кирилл берёт шаурму и пытается заесть очередной проигрыш. С ней. С какой-то выскочкой! Ему кажется, он даже вкуса не ощущает, или забыли положить майонез. Он выкидывает остатки в мусорку перед дверью спорткомплекса.

В раздевалке пахнет смесью кожаных бутс, мятного геля и чего-то металлически-горького. То ли это шкафчики, то ли пот, то ли напряжение парней. Что с ними опять? Игра только через два дня.