Книга Поцелуй на три счета, страница 23 – Женя Май

И вдруг это стало его работой.

Кирилл поднимает мяч, побрасывает на ноге. Раз, второй, третий. Ловит руками.

Девчонка сказала: «Когда он забивает, он орёт. Внутри. Так, что слышит весь стадион».

А ведь внутри него тогда что-то дёрнулось. Будто снова кто-то невидимый забил гол. Она угадала? Или почувствовала? Но как? Она же не играет! И в футболе ничего не смыслит. Но сказала про этот ор. Про то, что сердце останавливается и разгоняется снова. Будто, забив гол, Кирилл жмёт на педаль тормоза, чтобы оно остановилось. И тут же на газ. А сердце – спортивный ламборгини, подчиняющийся беспрекословно.

Когда в последний раз он так орал внутри? Когда просто кайфовал, а не доказывал? Когда не думал про отца, голы, таблицу?

Нет. Не помнит.

Кирилл ударяет по мячу бесцельно. Просто так. Мяч взлетает, перепрыгивает через штангу и шлёпается за воротами.

Буйков не идёт за ним, он стоит и смотрит, как темнеет вокруг.

Завтра игра. Соперник сильный, из соседнего района. В прошлом году была ничья два – два. Кирилл тогда забил оба. Отец сказал: «Мог бы и третий».

А что, если завтра попробовать играть для себя? Не для отца или чёртовой статистики. Чтобы поймать тот момент, когда сердце останавливается и разгоняется снова.

Кирил представляет, как выходит на поле, получает мяч, обводит защитника. Легко. Как в детстве, когда это не было расчётом. А всего-то игрой. Он бьёт, и мяч влетает в девятку. Трибуны взрываются. А он стоит и чувствует этот ор внутри. Не сдерживает. Не прячет. Всё есть. Он есть.

Буйков усмехается. Он никогда не орёт.

Почему-то сейчас ему хочется попробовать. На пустом поле. Хоть разок. Есть ли это вообще?

Он идёт за мячом, подбирает, возвращается в центр. Кладёт перед собой. Смотрит в цель. Завтрашний матч – не работа. Не отчёт перед отцом. Не галочка в таблице. А просто он и мяч. И это чувство, ради которого он когда-то начинал. Оно ведь с ним ещё? А вдруг нет?

Буйков хмурится, ведёт плечом, словно смахивая непрошенную мысль, как чужую ладонь. Бьёт. Мяч влетает точно в девятку. Даже сетка еле колышется. Чистейший удар.

Кирилл ловит себя на улыбке.

— Посмотрим, - говорит вслух. – Завтра.

Следующим утром Кирилл выходит из подъезда. Вдыхает майский воздух. Он любит это время. Город пробуждается, солнце поднимается из-за домов, и стёкла зажигаются жёлтыми квадратами, будто кто-то щёлкает выключателями. Птицы перекликаются на разные голоса. Люди выходят с собаками. Взлохмаченные, зевающие, тянут поводки. Машины тоже просыпаются по очереди. Одна, вторая и целая вереница. Но пока ещё тихо.

Ноги несут сами. От дома до парка, по кругу, обратно. Тело работает как часы: вдох на два шага, выдох на два, мышцы гудят ровно в такт.

Воздух бьёт в лицо, забирается под футболку, холодит спину. Хорошо.

Кирилл не смотрит на дорогу, особенно сегодня, в день игры. Он сосредоточен. Вот поворот, вот светофор, вот перекрёсток. Здесь всегда пусто.

И вдруг пустота кончается.

По дороге справа бежит она. С двумя колосками. Буйков думает: «Что она здесь забыла?», и вдруг ноги путаются. Он сбавляет шаг, останавливается.

— Привет, - Кирилл здоровается, и девчонка тормозит. Снова первый, да чтоб её!

— О, ты? – удивляется Алина, вынимая наушник. – Здесь? Так рано? – озирается.

Почему рядом с ней он ощущает себя меньше ростом! Как в семь лет с отцом.