Книга Женить босса срочно!, страница 90 – Алиса Верди

Я оборачиваюсь.

— В смысле?

— В том смысле, — спокойно отвечает он, — что вы поставили чувства выше анализа. И получили закономерный результат.

Я смотрю на него.

— То есть вы считаете, что я сама виновата?

— Я считаю, — говорит он, — что чувства — ненадежный инструмент. Они искажают картину. Человек видит то, что хочет видеть, а не то, что есть.

Я некоторое время молчу. Режу. Потом говорю:

— А вы, значит, считаете, что лучше искать вторую половину, опираясь лишь на логику и подходящие параметры?

— Так удобнее, понятнее и без лишних… осложнений.

— Это очень прагматично, но… если честно, грустно, — вздыхаю я.

Он чуть наклоняется вперед.

— Люди сходятся, влюбляются, потом начинают выносить друг другу мозг, потом кто-то кого-то предает. А затем — слезы, развод, дележка, ненависть.

И добавлет спокойно:

— Я в этом участвовать не собираюсь.

О, как.

Я сдвигаю нарезанные овощи с доски в миску.

— А вы вообще когда-нибудь были влюблены?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Я смотрю на него внимательно.

— Вы это говорите так, как будто гордитесь.

— Я говорю это просто как факт, — отвечает он. — Без оценки.

Я откладываю нож.

— Я правильно поняла, что вы просто приняли такое решение для себя — не влюбляться? Потому что от этого бывает больно?

Он молчит.

— Я угадала?

Повисает долгая пауза. Он смотрит куда-то мимо меня.

— У моей матери, — говорит он наконец, — была… большая любовь.

Он усмехается — коротко и неприятно.

— Так это, вроде как, называется.

Я молчу.

— Она любила отца. Очень. А он этим пользовался.

Его голос ровный, но пальцы вдруг сильнее сжимаются на столешнице.

— Изменял. Врал. Исчезал. Возвращался. А она все это терпела, потому что "любила". Страдала. Прощала. Снова терпела. И снова страдала.

Я не говорю ничего. Просто жду.

— Я насмотрелся на это достаточно, чтобы сделать выводы.

— Какие?

Он смотрит на меня прямо.

— Что любовь — это уязвимость. Кто любит сильнее — тот всегда проигрывает, — он смотрит на меня, чуть изогнув уголок рта. — А я проигрывать не люблю.

Я молчу секунду.

— А вы не думали, — говорю я тихо, — что ваш отец просто был не тем человеком? Что дело не в любви как таковой, а в нем?

— Возможно, — говорит он. — Но результат один и тот же.

— Нет, — качаю я головой. — Не один и тот же. Результат зависит от людей.

Он смотрит на меня с легким скепсисом.

— Красивая теория.

— Не теория, — говорю я. — Я вот тоже думала, что Женя меня любит. Не любил. Но дело в нем, а не в любви.

— Вы все равно пострадали.

— Пострадала, — соглашаюсь я. — Но знаете что? — я смотрю ему в глаза. — Я бы не хотела, чтобы этого не было. Потому что когда любишь — ты живешь. По-настоящему. Даже если потом больно.

Он молчит долго.

— Вы идеалист, Лебедева.

— А вы трус, — говорю я тихо.

Он резко смотрит на меня.

Я не отвожу взгляд.

— Не в плохом смысле, — добавляю я. — Просто вы боитесь. И строите вокруг себя все это, — я неопределенно машу рукой, — чтобы не чувствовать. Но это же не значит, что вы не чувствуете. Правда?

Он смотрит на меня так долго, что мне становится не по себе.

Мне даже кажется, что воздух между нами стал плотнее.

Он делает шаг вперед, а я не отступаю. Хотя стоило бы. Наверное.

— Вы сейчас лезете туда, куда не надо, Лебедева, — тихо говорит он.

У меня мурашки бегут по коже от этого голоса.