Книга Предатель. Ты променял меня на бывшую, страница 23 – Алиса Верди

— Вы можете приехать в любой день, когда захотите, я всегда буду рада, — предпринимаю я очередную попытку.

— Спасибо, дорогая! Не хочется там тебе мешать, — вздыхает Юрина мама. — Ну, может, как-нибудь…

Да не приедет она. Она и раньше-то не особо часто приезжала, когда мы вместе жили, всегда говорила, что не стоит родителям лезть в жизнь молодых. А теперь-то и подавно не приедет.

К тому же, они живут за городом, далековато, а машину она не водит. Нужно будет Петра Гавриловича просить отвезти… а он тоже не любит навязываться… не, не приедет.

— Ладно, — вздыхаю я, сцепив зубы. — К какому часы вы говорите?

Да, наверное, я — тряпка. Но не могу я быть жесткой и принципиальной с людьми, которых люблю!

Уже понимаю, что мне будет очень больно, но придется потерпеть. В конце концов, худшее уже случилось.

Он ведь не привезет туда свою Селену, верно?..

В субботу утром я собираю сумку. Скорее всего мы останемся у свекрови ночевать, ведь дорога неблизкая, а когда едешь с ребенком, то налегке никогда не получается. Даже если едешь ты на полтора дня.

В подарок я купила свекрови небольшую сумочку ее любимой фирмы. Старалась ориентироваться на ее вкус. Надеюсь, ей понравится.

А Тема с самого утра рисовал для бабушки рисунок в подарок на день рождения. Я видела, как он сидел в гостиной на полу, обложившись фломастерами, и старательно что-то там изображал.

— Солнышко, за столом наверное удобнее рисовать, — говорю я, доставая из холодильника детское жаропонижающее.

Ну, просто на всякий случай, мало ли. Я очень тревожная мама.

— Не, мне удобно, — отвечает он.

— А овечку ты взял?

Он без своей овечки не может уснуть. С самого детства только с ней засыпает.

— Да, уже положил в сумку.

Тема — самостоятельный ребенок и ответственный. Он порой помнит все, что нужно сделать, лучше меня.

Его папа такой же. По крайней мере, был. Всегда все контролировал, когда мы куда-то собирались. На него в таких вопросах можно было положиться. Он никогда ничего не забывал, в отличие от меня.

Так, ну вроде все взяла…

— Я закончил рисунок. Смотри! — малыш подбегает ко мне и показывает свое творение.

Я беру лист в руки и застываю.

На рисунке на первом плане три человечка.

— Это наша семья: я, ты и папа, — поясняет Тема.

Фигурки кривенькие, но видно, что одна большая с коричневыми волосами, а вторая поменьше и с длинными желтыми волосами. Самая маленькая же стоит посередине и протягивает руки к двум другим.

— Я думала, ты бабушку нарисуешь… — тихо говорю я.

— Бабушка тут тоже есть. Даже две. И дедушки. Они вон в этом домике, — отвечает ребенок.

Сбоку и правда нарисован небольшой домик.

— Тебе нравится? — заглядывает малыш мне в лицо.

— Да, милый. Очень нравится, — говорю я, целуя его в макушку. — Положи рисунок в сумку, чтобы не забыть.

Отворачиваюсь, не желая показывать ему свои покрасневшие глаза.

Да что ж такое! Когда я уже научусь себя контролировать?

В такие вот моменты у меня возникает ощущение, что Тема — единственное, что еще осталось ценного в моей жизни. Именно ради него я и живу.

Тут же поправляю себя, что, конечно, это не так. У меня есть мои родители, и им я тоже очень нужна. И я благодарна судьбе за то, что я не совсем одинока, ведь иначе мне сейчас было бы еще хуже.

Но все же у меня такое чувство, что я никогда больше не буду счастлива. Не могу представить себе, что смогу когда-то еще полюбить другого. Мне кажется, что это решительно невозможно.