Книга Предатель. Ты променял меня на бывшую, страница 3 – Алиса Верди

Тут же на автомате пугаюсь, что разбужу ребенка. А нет, он же у бабушки! Боже…

— Слушай, много раз я просил у тебя помощи за все время нашего брака?

Задумываюсь. Что-то вообще такого не помню. Но что это значит?

— Я не пойму, чего ты от меня ждешь! Что я должна сделать? Проявить понимание? Погладить тебе рубашку, в которой ты пойдешь к ней на свидание? Или может, приготовить ей еще одну комнату в нашем доме?

— Слушай, я понимаю твой сарказм. Мне тоже больно и тошно от всего этого.

Нет, ну вы поглядите на этого страдальца! Ему тоже больно!

— Да неужели! С чего это тебе больно? Разве это тебе изменяет жена?

Он качает головой. Смотрит исподлобья.

— Мне больно от того, что я причиняю боль тебе. Мил, мы с тобой знакомы одиннадцать лет. Ты мне родной человек. У нас сын. Думаешь, я хочу делать тебе больно? Я сейчас чувствую себя как самый настоящий подлец.

— Ты правильно чувствуешь! Ты — он и есть, Юра!

— Да? Черт. А я так хотел не потерять порядочность и человечность.

Чего? Он серьезно?

Я вскакиваю и начинаю ходить по комнате туда-сюда.

— О какой порядочности ты говоришь? Ты мне сказал, у тебя другая! Более того, ты не просто с ней ахаешься, ты ее любишь! — вновь кричу я.

— Было бы лучше, если бы я не сказал и обманывал тебя за твоей спиной? Приходил к тебе от нее? Делал вид, что ничего не происходит?

— Нет! Было бы лучше, если бы ты любил только свою жену!

Внутри словно огнем жжет. Как же так? Как?! Ведь он же любил меня! Не верю я, что можно влюбиться в кого-то, если ты любишь свою жену!

Он зажмуривается и сжимает пальцами переносицу. Вздыхает.

— Так получилось. Я никак не могу перестать о ней думать, понимаешь? Я бы и рад как-то это прекратить, но не могу. Это неправильно, Мил. Быть рядом с тобой, а думать о другой. И продолжать делать вид, что все в порядке. Улыбаться как обычно. Это двулично. Это мерзко. Я не хочу так с тобой.

Мне так больно, что даже дышать тяжело. Сжалось все внутри в огромный тугой болезненный узел.

— Ну так вали к ней! — кричу я. — Проваливай!

— У нас семья. Я не хочу все ломать.

Я просто в шоке!

Он считает, что я на все закрою глаза что ли? И мы продолжим дальше жить вместе как ни в чем ни бывало?

— Ты хочешь и рыбку съесть и… на елку влезть! Кажется, это так называется!

— Это не прихоть, Мил. Я правда больше не могу. Скрывать вот это все. От самого себя противно.

— Ты на меня это зачем вылил, Юр? Не пойму никак. Чтобы тебе легче стало? Совесть свою облегчить? Ну, как ощущения? Полегчало?

— Не очень. Но ты же всегда говорила, что лучше горькая правда. Мы договаривались, помнишь?

Договаривались, да. Было дело. Вот только, что мне теперь делать с этой правдой?

— Ты решил на меня ответственность переложить, да? Вот, Мила, ты теперь все знаешь. Лопай — не обляпайся! Делай с этим, что хочешь! Так?

— Нет. Смысл не в этом. Когда это я ответственность на кого-то перекладывал? — хмурится он.

Верно, не перекладывал.

— Тогда что? Ты ждешь, пока я предложу тебе развод? Самому духу не хватает, что ли?

— Нет.

— Что “нет”? Юр! У нас ребенок! Ты о нем подумал?

— Конечно. Я всегда о вас думаю. И о Теме, и о тебе.

Ах ты сволочь! Вот это прям реальное лицемерие!

— И когда с этой твоей шалавой в постели кувыркаешься, тоже о нас думаешь? — шиплю я.