Книга Развод. Боль предательства, страница 80 – Алиса Верди

— Ты же давно хотел ребенка. Вселенная услышала тебя.

— Да не хотел я ребенка! Я об этом даже не задумывался никогда! Я именно от тебя захотел, понимаешь? Ксюша! Чтобы ты родила мне ребенка. Ты! Чтобы мы с тобой были семьей. Растить его, заботиться. Вместе всегда! Чтобы… — его голос внезапно вздрагивает и срывается.

Кир замолкает и мне чудится странный блеск в его покрасневших глазах, но он тут же зажмуривается.

— Тебя не поймешь. То ты женишься на мне из-за сделки, то хочешь от меня ребенка. А-а-а!.. Я, кажется, поняла! Он тоже нужен по условиям сделки, да? Слушай, так, может, еще не поздно переиграть? Женишься быстренько на Юле, и порядок! А, блин, нас же только через месяц разведут… Не успеешь. Да, облом!

Вижу по лицу, как Кир звереет. Я уже знаю этот его взгляд, от которого хочется спрятаться. Правда обычно от так смотрел на других.

— Не нужно так, пожалуйста, — очень тихо просит он.

Не злобно и яростно, как я ожидаю, а как-то сдавленно и отчаянно.

И от этого мне почему-то становится больно. От его тона, от его взгляда, от его слов.

Не знаю почему, но горло сдавливает ком, а глаза начинает щипать. Нет, нельзя плакать! Только не при нем!

Но как это остановить, я не знаю. Я всегда очень плохо умела контролировать свои эмоции.

— Уходи, Кир, — прошу я, но голос мой дрожит.

Понимаю, что проигрываю в борьбе со слезами, а потом отвожу взгляд, чтобы не выдать себя еще и блеском глаз.

— Ксюша… — хрипло произносит он и вновь делает шаг ко мне.

— Уходи, — шепчу я, а предательская слеза все же скатывается по щеке.

Кирилл

Разворачиваюсь и спускаюсь вниз по лестнице словно пьяный.

Какой же я косноязычный болван. Почему я просто не могу нормально поговорить и рассказать ей о своих чувствах? Да, это не поможет, но она хотя бы будет знать. Хотя бы это, блин!

Откуда это тупое убеждение, вбитое еще с детства, что мужчина должен быть суров, и доказывать свои чувства поступками, а не словами?

Да, поступки — это хорошо и правильно. Но и слова иногда нужны. С поступками я уже налажал. Так хоть бы на словах попытался бы объяснить. Но нет.

В бизнесе я хорош, в делах. А когда доходит до разговора о чувствах, то я засовываю язык себе в задницу и молчу как идиот.

Она не хочет чувства показывать, и это понятно, уязвленное самолюбие. Но у меня-то какие причины для такой тупой гордыни, от которой нужные слова в глотке застревают?

Я выхожу из парадной и сажусь в машину.

Ей больно. Больно, сейчас я это вижу. Больно из-за меня.

Как мог я причинить боль той единственной женщине, которую полюбил?

Внутри все просто разрывается на части. Сам задыхаюсь от охвативших меня отчаяния и тоски.

Какой же я тупой урод! Сволочь! Скотина!

Как же я себя сейчас ненавижу!

Я видел, как она старалась держаться. Как пыталась не дать мне понять, что ей плохо. Как старательно держала лицо, пытаясь не заплакать.

Моя сильная гордая девочка! Раненая, преданная, но не сломленная.

Она восхищает меня и одновременно убивает.

Убивает тем, что я понимаю, что недостоин ее.

Как сильно болит сердце, когда я представляю себе ее боль. Я буквально захлебываюсь в ней, тону.

Я так долго в своей жизни ничего не чувствовал, что сейчас все эти эмоции просто разрывают меня изнутри, и я совсем не знаю, что со всем этим делать.