Книга Небесный всадник. 4 том, страница 13 – Кирико Кири

— Агадарки считают, что их воительница закрыла врата единолично.

— Уверена, у них есть основания так думать, потому что единственной она и вернулась, — не стала та оспаривать историю. — Не потому, что сбежала, проявив трусость. Нет, её подвиг сложно переоценить. Но из-за удачи и собственной судьбы, которой было рано обрываться. Она же и сохранила для своего народа тайны прошлого.

— Какие?

— Часть. Не все, но некоторые, что оказались для остальных тайной. Потеряли ли агадарки их со временем или нет, но это был дар их воительницы, что выжила в тот день.

— А кто-нибудь из демонов выжил тогда?

— Если врата запечатаны, то там они и остались. Все, кто мог выбраться, несомненно встретились с небесными всадницами и были ими сражены.

— Но если кто-то да выжил? — всё же настаивал я.

— Тогда он давно прячется во тьме, боясь показать нос, — ответила эльфийка.

Прячется, боясь показать нос… Очень… похоже на нашего товарища, что мы встретили тогда на севере. Демон, что смог ускользнуть от остальных и прячется, копя силы, потому что единственное, чего он хочет, что его гложет и без чего он умирает с голоду — страдания и ужас. И по итогу именно этим всё и закончится, с его слов — страданием и ужасом, которое он в конце пожрёт.

Всё… сходилось. От его слов про то, что мы встретимся рано или поздно, до попытки тогда на севере устроить огромный бум. Значит…

— Он не ест души?

— Нет, они не едят души, — успокоила меня эльфийка.

Ну хоть что-то я да выяснил. Можно ли сказать, что это всё было не зря?

— Тогда можно другой вопрос?

— Задавай, коль он у тебя есть, и я дам ответ, если он найдётся.

— У одной из всадниц я нашёл записку в кармане. Когда обыскивал. Там было что-то сказано про противоположности, типа смирения и бунта, про природу, которую они не способны изменить, и потерянную кровь. О чём это?

Она задумалась на мгновение, после чего ответила:

— Возможно, о том, что мы однажды все потеряли в далёком прошлом.

— И что именно?

— Часть собственной души, — негромко ответила небесная всадница.

Он был не первым и вряд ли последним человеком, с которым Нильефе приходилось общаться. И сколько раз ей приходилось видеть, как люди пытаются обманывать, читаемые как маленькие дети.

Вот и сейчас, это было даже забавно наблюдать, как мальчишка пытается смешать правду с ложью, неутомимо загоняя сам себя в угол. Иногда единственное, что требуется — это просто слушать и кивать, а потом задать один-единственный вопрос и смотреть, как тот осознаёт, что вся его история рушится на глазах.

Порушился и он, стоило лишь спросить:

— Откуда у тебя это?

Мальчишка буквально замялся, как проказник, пойманный за разбитым стеклом, и ничего внятного так и не ответил.

К сожалению.

С агадаркой было всё более-менее ясно. Она была юной новоиспечённой небесной всадницей, которая даже не получила ни одной отметки на теле. Об этом говорил и её амулет, и пещера, где они чаще всего проходили посвящение, чтобы заявить о себе как о воине. Дерзкая, неразумная, горячая девушка, которая только-только покинула лоно родного дома — за ней было забавно наблюдать. Словно маленький щенок, который пытается грозно лаять.

С мальчишкой было сложнее.

Понимание того, что тебе лгут, не открывало правды. Агадарка говорила, что ничего не знает о нём и встретила его впервые в пещере. Сам юноша просто не спешил рассказывать всё как есть. И в любой другой ситуации всё можно было бы выяснить в пыточных, но их случайный подвиг было сложно переоценить — после такого было бы оскорблением памяти и чести той, кого они вернули, так поступить с обоими.