Книга Туманные острова, страница 144 – Матвей Дубравин

Несколько часов они провели в гнетущем молчании. Без аппетита они брали поставленную им еду, пережевывали ее и проглатывали. Вроде бы еда была очень вкусной, но никто не чувствовал этого вкуса.

Иногда кто-то из них выходил в туалет, спеша поскорее вернуться обратно. На этом корабле все они были чужаками. Оставаясь втроем, еще можно было почувствовать тень спокойствия, но разлучаться им не хотелось. Софус после раздумий даже разрешил ученикам выпить по бокалу некрепкого вина, чтобы немного успокоиться. Сам же он, по обыкновению, хотел пойти и выкурить трубку табака, но не смог позволить себе оставить учеников в каюте. Он хотел посмотреть, как пересыпается песок в его любимых песочных часах, но не мог сделать и этого: часы не были взяты в дорогу, и правильно! Они бы давно разбились при перевозке. Так что Софус просто сделал жест, с которым ставил часы на стол, и начал представлять себе, что они действительно стоят и что песок в них непрерывным потоком сыплется вниз. «Помни о смерти, Софус, – сказал он сам себе, – помни о смерти! Здесь все суета. А там, если сделаешь все правильно, будет куда лучше!»

— Лучше обратимся к Идее! – сказал он и начал молиться про себя. То же сделали и его ученики.

Корабль уже некоторое время недвижимо стоял на воде, лишь немного покачиваясь на маленьких волнах. Они никуда не плыли, а просто стояли на месте. Очевидно, ждали, когда настанет вечер, чтобы можно было запустить никому не нужные фейерверки! Кому на этом корабле было хорошо? Гостям, которых встретили со всем радушием? Вряд ли. Может, двум чиновникам, которые головой отвечали за комфорт гостей и которые уже несколько часов ютились в маленькой комнатке? Или капитану, который сидел у штурвала, не отрываясь от работы, потому что понимал, что управляет самым дорогим кораблем Империи, с которым ничего не должно было случиться. А если случится – отвечать придется и двум чиновникам, и ему. Да и родственникам тогда придется жить явно теснее.

— Нельзя бояться все время, – сказал наконец Софус. – Идея создала этот мир, чтобы мир разделил с ней безграничное счастье. Идея создала мир, чтобы было куда излить неиссякаемые потоки ее любви. Нельзя нам так пренебрегать всеми дарами Идеи. Нет в нашем положении ничего плохого!

— Потому что мы почетные гости? – спросил Квес. – Поэтому? Нам, – он перешел на шепот, – ничего плохого не сделают?

— И поэтому в том числе. А еще в нашем положении нет ничего плохого потому, что мы служители Идеи, а не ее враги. Потому что мы не камни: у нас есть душа. Столько поводов для радости, подумать только! Нет уж, то, что мы так скуксились, это наша слабость. Давайте вести себя так, чтобы нам самим не было стыдно за свое поведение.

— Я не могу радоваться в такой обстановке! – отрезала Лия.

— Я и не призываю к радости. Идея приемлет не только смех, но и плач. Был бы он к месту. Смеяться от радости за мир, созданный Идеей, и плакать о своем несовершенстве – это две стороны одной медали. Идея дала нам жизнь. За нее можно и умереть, если придется, но, думаю, не придется. Надеюсь, по крайней мере.

— Звучит почти как экстремизм, – устало протянул Квес.

— Нет, – помотал головой Софус. – Я же говорю только о своей собственной жизни. Не собираюсь делать другим ничего плохого. Да и себе – тоже. Поэтому и говорю, что надеюсь, что не придется страдать за Идею. Но если придется – я буду готов. В конце концов, не просто так я стал учителем. Плохой был бы из меня учитель, если бы я не мог сделать все возможное, в том числе и принять смерть, если надо. Главное, чтобы это не пришлось переносить вам; особенно пока вы не созрели. Но – пошло бы оно все! – драматизм сейчас излишен. Нас и правда позвали сюда радоваться. Да, не тому, чему мы привыкли, но все же! Давайте же хотя бы не унывать. Грустить, но не унывать. Я убежден, что все будет хорошо. И что мы с вами даже сможем отлично провести время!