Книга Туманные острова, страница 50 – Матвей Дубравин

— Дело не в вещах. Это же очевидно! Дело в личном пространстве. А что, если бы вы вошли, а она была бы голая?

Лия снова покраснела, но молчать не стала:

— Я стою в коридоре вместе с ним. В одежде. Так с чего бы мне быть голой? Конечно, я не стала бы при нем раздеваться.

— И тем не менее, – раздраженно ответил служитель. – Юноша подал бы вам повод развратничать.

— У меня в голове нет таких пошлых мыслей, – искренне ответила Лия. – Он просто хотел помочь мне завезти чемодан. И только-то. Все пошлые оттенки ситуации придумали вы сами.

— Вот-вот! – согласился Квес. – Так что еще не ясно, у кого из нас в голове обитают темные мыслишки.

— И это называется ученик! – всплеснул руками служитель и уселся за стойку приема посетителей. Зачем он это сделал, осталось неясным, ведь посетителей сейчас не было.

Софус, поняв, что Квес и Лия не смогли разрешить спор сами, сказал служителю:

— Мой дорогой друг. Я знаю, что у служителей Идеи в Союзе Мира и Союзе Свободы разные правила. В целом они одинаковы, но некоторые различия все же есть. У нас меньше правил и больше свободы. Идея любит свободу. Так что пусть люди выбирают, как служить ей в рамках разрешенного. И, по нашим правилам, мужчина может помочь девушке, если девушка не против помощи.

— Ужас! – цокнул языком служитель. – Ну и развратные у вас правила! Хорошо, что наши предки отделились от вас и создали свой устав – чистый и непорочный! Мы выступаем за чистоту учения и поэтому не приемлем таких пошлостей. Да и всех этих многочисленных толкований книги Идеи мы тоже не приемлем: надо читать так, как написано, и ничего – слышите, ничего – не домысливать! И я полностью согласен с таким подходом. Нужна только книга Идеи. Только то, что написано, и больше ничего. Никаких преданий. Но вы важные гости, так что я не имею права высказывать свою точку зрения. К сожалению, у меня, фигурально выражаясь, связаны руки. Придется замолчать. Но давайте условимся: пока вы находитесь на нашей земле, то следуйте нашим правилам. Хотя бы из чувства уважения. Иначе и я не буду проявлять уважения к вам.

— У нас, по правилам, уважение нужно проявлять ко всем вне зависимости ни от чего, – устало объяснил Софус. – Но, чтобы не заставлять вас злиться и чтобы выказать уважение, мы последуем этим правилам. Квес, ты меня понял?

— Просто так взять и следовать этим правилам? – скептически спросил Квес. – Я понимаю, что, находясь в ссоре, нам даже запрещено участвовать в служениях Идее. Но… Ладно, так уж и быть. Лия, ты тогда справишься с вещами сама?

— Да, конечно, – кивнула девушка и взяла чемодан за ручку.

Вскоре все трое скрылись в своих комнатах и начали разбирать вещи. Все молчали. Лия молчала, потому что у нее не было собеседника, а Квес – потому что его переполняли негативные чувства, которые он не хотел выплескивать наружу. Софус же ценил созерцательное молчание куда больше, чем речь. Первым молчание нарушил Квес.

— А что у нас насчет еды? Нас будут тут кормить? – спросил он.

— Должны, во всяком случае, – отозвался Софус.

Они лежали на двух узких кроватях, стоящих вдоль противоположных стен. Кроме кроватей в комнате стоял один общий шкаф и две прикроватные тумбы. Больше тут не было ничего. На подоконнике, перед окном с толстыми салатовыми шторами, в горшке стоял засохший цветок. Его когда-то красные листья сейчас были темно-бордовыми и сморщенными. Казалось, они рассыплются, даже если просто подышать на них. Лепестки держались на низком сухом стебле. Земля в горшке была полностью сухая. Видимо, этот цветок уже долго забывали поливать.