Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 107 – Матвей Дубравин

«Заодно и дружочек Тоул нашёлся, – удовлетворённо отметил про себя Ахель. – Значит, он и правда сделал то, что хотел. Даже как-то не верится. Я думал, он свернёт с дороги, когда вспомнит, что забыл взять что-то из вещей, отпраздновать свой отъезд у очередного товарища или ещё что-нибудь в этом роде. Да, я бы меньше удивился, если бы он всё ещё был в пути. Видимо, с возрастом он меняется в лучшую сторону. Хотя по большому счёту он до сих пор мечтательный дурачок. В хорошем смысле слова, конечно. У слова „дурачок“ ведь есть хороший смысл?» – призадумался Ахель.

Наливая одной рукой белый чай в чашку из тонкого хрусталя, Ахель другой рукой взял конверт от Ента и надорвал его большим и указательным пальцами. Это было непросто, но Ахель привык открывать конверты подобным образом. В отличие от письма из селения это была телеграмма. Её текст был напечатан на бледно-жёлтом листе почтовой бумаги низкого качества. На лист были наклеены узкие белые полоски. На этих полосах был короткий текст. Хорошо, что в этом виде телеграмм хотя бы имелись знаки препинания. Размашистые строки Ахель прочитал почти мгновенно, и они заставили его приуныть.

Ахель Онторен! Экзамены проходят очень сложно. Думаю, завалят. Едва справляюсь. Готовлюсь сутками. К Вам и сходить некогда. Не знаю, смогу ли поехать с Вами в селение. С уважением, биолог Ент.

Ахель не стал перечитывать телеграмму. В отличие от письма селян тут всё было предельно ясно. Это было удручающе. Ахель тяжело вздохнул и сделал глоток горячего чая без сахара. Глоток он сделал слишком рано: чай не успел ни остыть, ни завариться. В итоге Ахель лишь обжёг язык безвкусным кипятком. Вкус лепёшки после этого ощущался весьма слабо, а зёрна мака больно кололи обожжённый участок языка.

«Интересно, – подумал Ахель, – если бы не письмо Ента, обжёг бы я язык или насладился бы едой? А вообще – странно. Ент весьма способный парень. Если уж его завалят на экзамене, то у других вообще нет шансов. Будем жить вообще без биологов. У меня такого во время учёбы не было. Разве что кого-то намеренно пытались завалить».

Ахель взял телеграмму и прочитал ещё раз: «Думаю, завалят». Может, Ент этими словами просто хочет сказать, что экзамены трудные, а может, намекает, что его валят несправедливо. То есть не он сам не справляется, а его целенаправленно заваливают.

«Может, кому-то выгодно, чтобы Ент не окончил университет и не стал биологом? По крайней мере, в этом году?» – задался вопросом Ахель. И тут к нему в голову пришёл ответ. Конечно, Ахель не был уверен, что это верный ответ, но чутьё подсказывало, что так всё и есть. Кроме того, эта версия выглядела до жути логичной.

Дикон – сын мэра Столицы, должен был ехать туда же, куда и Ент, но сейчас он арестован. Такое положение дел могло бы расстроить кого-нибудь. И тогда этот кто-то мог бы захотеть отыграться на Енте. Ент ничего не смог бы ответить своему обидчику. Тем более что обидчиком, скорее всего, был сам мэр. Чего уж там: фигура подобного масштаба не по зубам даже Ахелю с его талантом юриста, большими знаниями и целой командой опытных сотрудников в подчинении. Если тут и правда замешан бывший мэр, Ахель ничем не смог бы помочь.

«Тогда придётся просто пожалеть Ента и поехать без него, – решил Ахель. – Я не смогу его выручить. Только навлеку гнев ещё и на себя. А рисковать экспедицией я не могу. Эх, Ент, как мне тебя жалко! Получается, это я тебя подставил… Нет, подставил тебя всё-таки Дикон. И притом не только тебя, но и нас всех».