Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 173 – Матвей Дубравин

— Где? – не понял Гаврими. – Я только ощущаю тепло огня и свет, но сияния не вижу.

— Оно повсюду, – счастливо отозвался Илдани.

— Ну ладно, – кивнул Гаврими. – А теперь будь серьёзен: каждое твоё слово может стать причиной твоего испепеления Огнём.

— Я буду говорить так, как считаю, – подтвердил Илдани.

— Итак, первый вопрос, – подчеркнул Гаврими. – Твои действия могут повлечь раскол. У нас и так в истории были расколы. Появились Новый и Исправленный Уставы. Это сильно подорвало нашу целостность. А твоими стараниями мы можем разделиться на твоих сторонников и противников. Что ты об этом скажешь?

— Я считаю, что не смогу убедить всех в своей правоте, поэтому у меня будут и сторонники, и противники. Но все их личные мнения не должны приводить к расколу. Закон не терпит раскола, как было сказано в «Книге Явлений» целых одиннадцать раз. Да, люди могут спорить о своих взглядах, принадлежа к числу последователей Закона. Но раскалываться на разные течения они не должны. Единство важнее, чем моя деятельность. И тот, кто организует новую общину, будет осуждён Законом и будет отлучён от общения с Ним. Споры должны усиливать единство служения: ведь они подтверждают, что люди служат не формально, а что это действительно их волнует. Но пусть они спорят за чашкой чая, посещая одни и те же Дома Явлений, не отделяясь от нас. Все пусть и дальше подчиняются Первослужителю. А кто захочет возглавить созданную им же самим секту, того справедливо должны осудить.

— Ответ принят, – серьёзно кивнул Гаврими. – Вопрос второй. Ты говорил, что мы слишком медленно движемся вперёд. Говорил, что мы не соответствуем запросам времени. Ты даже высказывался против древнего языка во время служений. Что скажешь на это?

— Я и сейчас так считаю, – подтвердил Илдани. – Мы не соответствуем тем требованиям, которые предъявляет нам общество, поэтому и редеем.

— Но ведь мы образованнее, чем общество, – осудил его служитель. – Мы делаем всё так, как правильнее. Почему мы должны опускаться до требований толпы.

— Потому что всё, что мы делаем, мы делаем ради этой самой толпы. И если мы её теряем, то должны не упустить момент и позвать всех обратно. Если мы их упустим, то вся наша деятельность пойдёт прахом.

— Но мы служим Закону, а не людям.

— Закон совершенен, – возразил Илдани. – Он не нуждается в наших служениях. Всё это затевалось ради людей. И Закон всем Своим существом помогает людям. Если мы не делаем того же, значит, идём против воли Закона. Об этом и в «Книге Явлений» написано. Так что все служения на самом деле не столько нужны Закону, сколько полезны для нас самих.

— Молодец, – кивнул служитель. – Тут я хотел тебя подловить, но ты ответил верно.

— Я уточню: я уверен, что мы должны служить Закону так, чтобы люди понимали наши действия и сами чувствовали себя участниками этого великого священного действа. Иначе всё не имеет смысла.

— Я понял, – кивнул Гаврими. – Но скажи мне: ты ведь согласен, что древний язык передаёт смысл наших текстов гораздо ярче и точнее, чем современное наречие? Наши тексты получаются более многогранными.

— И все эти грани никому оказались не нужны, – подытожил Илдани. – Язык наш так сложен, что без обучающих курсов человек, глядя на наши тексты, так и не сможет найти в них закономерностей и понять, что к чему. Это покажется простым набором букв, как ни старайся. Раньше люди могли его понимать, но сейчас мы привыкли к другой грамматике.