Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 239 – Матвей Дубравин

Никто, разумеется, не делал их рельефные портреты на вратах. Когда пришёл тринадцатый король, непорядки стихли. Этому способствовала не только его гениальность, но и стечение обстоятельств: эпидемия постепенно улеглась. Он велел изобразить портрет четвёртого короля, чтобы напомнить о его заслугах. При этом пожелал, чтобы его самого особо запомнили. Поэтому он якобы из скромности сказал не высекать его портрет. После подобного всем последующим королям стало неловко требовать своего портрета на главных вратах. Так традиция портретов иссякла, хотя формально каждый король имел право на свой портрет.

Через эти врата имели честь пройти лишь самые почётные гости и члены королевской семьи. Ахель не попадал в категорию почётных гостей. Хоть он и был уважаемым человеком, но по меркам дворца являлся лишь простым клерком. Он входил через обычный вход, сбоку от главной лестницы. Это тоже был парадный вход, хотя и устроенный гораздо скромнее главного.

Но сегодня Ахеля повели через задний двор. Это несколько его задело. Однако он предпочёл промолчать, как бы неприятно ему ни было. Когда его проводили по обшарпанным лестницам, он наблюдал причудливую метаморфозу. Коридоры постепенно становились просторнее и чище, на стенах появлялись искусные узоры. В общем, он переходил из служебной части дворца в парадную.

— Не обращайтесь к принцу по имени. Это неэтично, – на ходу наставлял спутник Ахеля. – К нему нужно обращаться так же, как и к вице-королю: ваше высокопревосходительство. Альтернативный вариант – ваше высочество. Оба они правильные. Но принц не любит такое обращение, считая его слишком пафосным. Поэтому старайтесь реже использовать эти обороты речи.

— Да как же мне к нему обращаться?! – негромко воскликнул Ахель.

— По возможности – просто на «вы». А там уж – как пойдёт. Думаю, к вам он отнесётся со снисхождением.

Ахель поднял брови.

— Почему принц должен проявлять ко мне снисхождение?

— Потому что его положено проявлять к варварам и еретикам, снисходя к их чёрствому нутру, – сквозь зубы проговорил его спутник.

— Что? – возмутился Ахель. – Какое отношение это имеет ко мне?

— Теперь – прямое, – сухо ответил сопровождающий. – И не вздумайте обсуждать с принцем эту тему.

Остаток пути они прошли молча. Наконец они вышли на финишную прямую: перед ними открылся коридор, заканчивающийся дверью из тёмного дерева, прорезанного бесчисленными тонкими узорами, выполненными рукой искусного мастера.

Буквально мгновение – и они оказались у двери. Сопровождающий постучал в неё. Ответа не последовало. Прошла минута. Они стояли не шевелясь, и Ахель начинал сомневаться в том, что они могут дождаться ответа. Прошла ещё минута.

— Может, постучать ещё раз? – шёпотом спросил Ахель.

— По голове себе постучи! – процедил спутник. – Будем ждать ответа.

Ахель решил, что больше не будет ничего говорить этому человеку. Он стал ждать, изредка переминаясь с ноги на ногу. В конце концов, он никуда не торопился.

Прошло пять минут. Ручка двери, долго остававшаяся без движения, вдруг резко повернулась почти на девяносто градусов, и дверь быстро открылась. За ней стоял принц.

Ему было двадцать пять лет, он был одет в парадную белую одежду с узкими золочёными полосками. Ахель поклонился – быстрее, чем это успел сделать его ворчливый спутник.