Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 97 – Матвей Дубравин

Линва поджала губы, из глаз закапали слёзы. Но она не стала спорить с Тоулом. Ей и правда нечего было возразить. Слишком много личного таилось в этой истории. Тоул ощущал свою победу. Он остался королём в этой ситуации, но стоило ему посмотреть на заплаканную Линву, как вся радость мигом выветрилась. Он понял, что своими фразочками довёл её до слёз. Не этого он добивался. Всё-таки он мечтал о пасторальной романтике, а других девушек пока тут не наблюдалось. Возможно, их и вовсе нет. Но просто так сдаваться и уезжать в другое селение ему не хотелось. Расписаться в собственном поражении он мог успеть всегда. Лучше было бы расписаться в победе.

— Ладно, – снисходительно проговорил Тоул, роняя каждое слово со своих высот Линве. – Если ты просто хочешь им обладать – я добуду тебе эту безделицу. Так и быть. Шэлев, вези нас дальше!

Шэлев обрадовался, что ему не надо ехать обратно через всю лесополосу, и начал быстро работать рычагом. Линва же привстала на шатающейся платформе, подошла к Тоулу и обняла его. Слёзы прекратились. В этих объятиях Тоул стал по-настоящему счастлив.

Когда Линва снова уселась, Тоул погрузился в мечтания.

— Когда же мы доедем… – прошептал он.

Это был явно риторический вопрос, но Шэлев не понял тонкостей интонации и радостно сообщил:

— Осталось всего ничего. Сейчас будем!

Тоул раздражённо разомкнул прикрытые веки и сплюнул на землю.

— Пошли, – сказал он приказным тоном и прямо на ходу соскочил с медленно движущейся платформы.

Линва сразу же спрыгнула за ним следом и едва удержала равновесие. Шэлев остановил платформу.

— Можешь ехать назад, – сказал ему Тоул. – Ты был нам полезен, спасибо. – Эти слова звучали формально и не содержали ни капли благодарности. – Жаль, что ты такой сухой и не мечтательный. Ты никакой красоты, никаких оттенков не чувствуешь! Посмотри, какие переливы сейчас на небосводе. Что ты о них скажешь? – Тоулу было всё равно, как Шэлев видит небо. И ещё менее он хотел слушать описания, которые мог составить собеседник. Аристократ произносил эти слова, просто чтобы позлить его.

— Женский же глаз различает больше оттенков, – передразнил Тоула Шэлев. – Так что спроси у неё, а не у меня. Я не занимаюсь описанием рубашек!

Игнорируя усталость, Шэлев развернул рычаг на сто восемьдесят градусов и поехал в обратную сторону. «И как я, дурак, упустил такую возможность! – раздосадованно подумал Шэлев. – Если бы я мог посмотреть на череп, то, возможно, я бы смог оказаться полезен тем, кому хочу услужить».

А лекарь и предположить не мог, что к нему идут двое с очень серьёзными намерениями. И одного из них почти невозможно обмануть.

В Столице жизнь Ахеля была вне опасности. Лекарство, которое он принимал, усыпило таинственного паразита, обитателя его сердца. Злые селяне не стремились растерзать его любой ценой, а Дикон отбывал заслуженное наказание в довольно отдалённых местах.

И всё-таки Ахель не смог найти покой. Дело всей его жизни – экспедиция в селение – превращалось в несбыточную мечту. Уехать из селения оказалось невероятно трудно. Кто же знал, что вернуться обратно окажется не легче. Теперь готовящаяся экспедиция была пародией на саму себя. Гулт, мэр Столицы, напрямую не отказывался от оказания помощи Ахелю, но проницательность Ахеля подсказывала, что о помощи с его стороны можно забыть. Мэр не отвечал на письма и звонки, а в последнем письме Ахелю читалась плохо скрываемая злоба: