Книга Посланник всевидящего Неба, страница 11 – Rastain

Зрение как таковое не вернулось, просто появление ярких пятен, чёрное сменяется серым, потом бурыми и желтоватым, снова серым и чёрным. Артём чувствовал себя странно: не его тело, он в тёплом мешке, в полуподвешенном состоянии.

Внезапно, как всегда, появилась Система: “Готовность! Девять-восемь...” Снова обратный отсчёт.

Крик роженицы и мышцы сжали тело Артёма. Короткие импульсивные сжатия и уже яркий свет. Ничего не видно и непонятно, но светло!

Короткая вспышка боли в области животика, там где пупок. Неизвестные тащат Артёма на руках, его нынешнее тело совершенно крохотное.

--Детское? Младенец?! - ошарашено подумал мужчина, когда его пару раз больно шлёпнули по попе и он, наконец то, разревелся. Почти беззвучно на первый раз, пока организм привыкал к новому состоянию.

Стало просто и легко, радостно и невмоготу захотелось петь - однако новое тело могло лишь плакать, и младенец вовсю захлёбывался не столько рёвом, сколько нявканием и шипением с открыванием рта и попыткой спрятать голову снова в утробе матери.

--Рестарт! – сообщение от Системы. - Запуск перехода успешный. Состояние в норме.

Ощущение что несут на руках и ложат в тряпицу. Снова куда то переносят и вот уже тёплая женская грудь тычится в рот малышу: непроизвольно новорожденный хватает её и кое-как справляясь с непослушными губами и язычком начинает сосать молоко.

Странные слова и язык. Артём совершено не может понять кто и на каком языке говорит: “Аннарит глом инда фас. Лоррик лярут оффсе тонна...”

Система показывает столбцы текста и букв, отчаянно происходят некие расчёты и процесс поиска языков, но перевода пока что нет и на вопросы новорожденного она не отвечает.

Следующие, долгие дни, проходили для Артёма в “созерцании собственного пупка”, как и советовали философы: грудь матери, сон, раздумья кто он и что с ним происходит, молчание Системы – снова грудь и сон, “хождение под себя”, совершенно непроизвольное, смена пелёнок и сон. Редкие обмывания – особо с чистотой, там где он сейчас находился, не заморачивались.

Из забот о малыше - были лишь в меру чистые, пахнущие травой или корой, пелёнки и обмывания в случае обделывания. Всё.

Рассматривать, лежащему на шкуре собаки или волка, в самосделанной люльке из досок, “новорожденному” - было практически нечего: примитивный дом-хибара с одной большой комнатой и парой поменьше, огороженные от основного помещения обычными занавесками. Стол для еды у в центре и поменьше, у самого окна.

Всего два табурета и куча тряпья постоянно сушащегося у чадящего округлого камина или печи, малышу сложно было разобрать не имея возможности приблизиться и пощупать всё самому.

Вечная полутьма. Непонятные разговоры. Кормление и почти тут же организм тянуло на сон. Потом всякие исполнения потребностей и обмывка, и так день за днём. Взрослому человеку хотелось выть от скуки и полного отсутствия каких либо событий в жизни.

Примерно через три месяца, неожиданно снова подключилась, вернувшаяся в активную форму, Система: “Внимание! Осмотр!”

--Чё? Кем? - мысленно пробормотал со сна мужчина, пока его нынешний детский ротик лепетал нечто умилительное и слюнявился на не сильно опрятный халат матери, несущей его на руках прочь из хибары.

Выбрались из-за нескольких ковров, видимо бывших вместо дверей, на свежий воздух – охренеть!