Книга XCOM: Солдатами не рождаются, страница 161 – Hydra Dominatus

А пустоты, что будет заполнена либо страхом, либо чем-то что ценнее самой жизни. И никак иначе.

Витязь пробивался сквозь орды пришельцев, демонстрируя все козыри Земли. Начиная от генетики, что одновременно была и врагом человека разумного из-за попытки сделать его зверем, и союзником, ведь именно сейчас все эти механизмы позволяли рвать на части мутонов. И заканчивая разумом, что вызывал страх и легко с развитием уничтожал тебя изнутри тревожность, депрессией и апатией из-за слишком необъятного осознания того, насколько же ты мал и ничтожен.

Но всё это было лишь инструментом, которое человечество начало осваивать. И будет ли человек рабом или хозяином, зависело лишь от самого человека и человечества. От человека этот будет зависеть в контексте лишь его жизни, ведь многие герои уже доказали всё, что надо и умерли с гордостью и улыбкой.

Остался лишь ход за сами Человечеством, за слепым отбором Дарвина, что решит были ли эти герои случайной погрешностью, как Матросов и Гастелло, как Перельман и Эйнштейн, как возможно он и возможно ты. И если это не погрешность и не тупиковая ветвь, то таких станет больше, а если нет… то не приживётся также, как не прижился у нас хвост, да прочие рудименты.

— Я благодарен за жизнь, что была у меня. И за людей, что были рядом со мной. Я учился у них всегда и до конца. Наверное, я даже сумел стать чем-то больше, чем просто политической фигурой и громким генералом-популистом, — говорил Лебедь, маяча перед взором последнего бойца ХСОМ на этом корабле. — Правда я всё равно так и не смог стать чем-то большим. Об этом я жалею до сих пор. Но… я принимаю свою роль бешенного волка, что кусает до конца и у которого ничего кроме этой войны в жизни ничего и нет.

— Это не так, — ответил Витязь, засунув в глотку мутона гаусс-винтовку и сделав ещё выстрел, после чего выхватив с ег же пояса связку гранат бросил их веером в сторону Изгоев.

— Нет, это так, — говорила запись, даже не ИИ, просто запись, воспроизводимая по ключевым словам отдельного оперативника. — В тот день ты лишился родителей, жены, детей… а я лишился внуков и правнуков. И отрадно видеть, что даже так ты не стал монстром, для которого нет ничего кроме мести. Ведь… ты уже тоже не помнишь их лиц?

Это было правдой. Алексей Геннадьевич давно их забыл, даже свою фамилию забыл. Ещё тогда, когда "Феникс" начал бороться за нейроны в разуме, что умирал из-за кислородного голодания. Но даже так он стоял сейчас здесь. И отдельное, то самое лучшее, что наверное было и не было в отдельных бойцах, возможно чудом нащупанная комбинация нейронов отвечающая за волю, принципы и убеждения, оставалась жива.

Воля, что сложилась не из-за эволюционных механизмом, не из-за детского опыта, а созданная искусственная, сохранённая и повторённая. Чистая воля, когда Человечество сказало, что отныне будет так и встало не только над смертью, уничтожив вирусы, бактерии, хищников, выйдя из-под рабства инстинкта и даже из-под рабства идей, что хитросплетением религий и культур разделили нас ещё более сильно, чем делил нас естественный отбор животного мира.

— Вот поэтому вы и были выбраны, — произнёс Эфирный, что держал своей волей энергию, что была необъятной и могла легко уничтожить не только корабль.