Книга Альтернатива, страница 126 – Александр Журавский

Все в изложении Макинтайра звучало убедительно. Возражать собравшимся в бункере не хотелось. Да никто и не собирался. Стратегическая инициатива вновь замаячила своими многообещающими перспективами.

— А кто будет разговаривать с президентом? – поинтересовался Донован.

— Предотвращение покушения на президента, его охрана Секретной службой^[93], спасение страны от хитроумных планов превентивного ядерного удара и обсуждение с президентом его приватных интересов – все это вопросы национальной безопасности.

Все вопросительно и одновременно с надеждой посмотрели на министра внутренней безопасности.

— Я?

— Да, Дэвид, это хорошая идея, – отреагировал Донован на предложение сенатора.

Собравшиеся поддержали предложенный вариант:

— Ты близок Маску, он тебе доверяет.

— Если у кого и получится, то только у тебя, Дэвид… Мы в долгу не останемся.

Переговорщик был определен общим безальтернативным консенсусом.

Спустя час обсуждения коммерческих предложений сделки с Маском в небо над маленьким городком взмыли, разрывая провинциальную тишину, два вертолета Bell–525, один Agustawestland AW149 и четыре бизнес-джета – по паре Gulfstream G650ER и Embraer Legacy 500. В своих комфортных чревах уносили они довольных проделанной работой миллиардеров. Макинтайр отправился на беспилотном такси в Вашингтон, до которого было всего-то семь миль.

Кенингем и Чертофф, оба в наушниках с гарнитурой, уже минут десять летели в шумном армейском вертолете Sikorsky UH–60 Black Hawk. Их путь лежал в Кэмп-Дэвид^[95], где в преддверии своей поездки в Ялту обосновался и работал по шестнадцать часов Маск. Именно там, в неформальной обстановке, подальше от чужих любопытных глаз и ушей, Чертофф планировал переговорить с президентом по деликатной теме, порученной ему дюжиной влиятельнейших людей Америки.

— Дэвид, давно хотел тебя спросить, – прервал затянувшуюся эфирную паузу Кенингем, желавший расположить к себе собеседника, от которого теперь многое зависело в судьбе генерала. – Насколько правда, что твоя фамилия по-русски означает «дьявол»?

— Фамилия моего деда, раввина из белорусского местечка, действительно была Чертов. Но происходит эта фамилия не от слова «черт», а от слова «черта». Мой дед, как и многие евреи в Российской империи, проживал в черте оседлости. Отсюда и фамилия деда, записанная в российском паспорте как Чертов. Ну а в Америке он стал Чертофф. Как Сергей Рахманинофф, например, после его эмиграции из России.

— Рахманинофф тоже еврей?

— Нет, он русский.

— Странно. Пианист – и не еврей, – расхохотался генерал.

Дэвиду шутка с антисемитским душком не зашла.

— Я, кстати, никогда не понимал ваших переживаний по поводу черты оседлости, – продолжил сомнительно шутить Кенингем. – Например, для моих английских предков наличие границ родового имения всегда было преимуществом.

Лицо Дэвида стало непроницаемым.

— Но вне зависимости от истории происхождения твоей фамилии ты, Дэвид, чертовски крут, – остался доволен своим грубоватым каламбуром генерал.

Внук и сын раввина, высокопоставленный вашингтонский политик умел владеть собой, но подобную концентрацию антисемитизма, приправленного типичным британским шовинизмом, он терпеть не пожелал.