Книга Альтернатива, страница 17 – Александр Журавский

Невесть откуда прилетевшая ворона уселась на ветку, осыпавшуюся комьями пушистого снега, и стала бесцеремонно наблюдать за сидевшим на больничной кровати человеком, поворачивая свою любопытную голову то левым черным глазом, то правым. Человеку такая бесцеремонность не понравилась, и он переключился на осмотр больничной обстановки. Добротная, светлая, вместительная палата с комфортной кроватью-трансформером, современнейшим прикроватным кардиомонитором, вероятно, китайским телевизором, удобными анатомическими креслами, приоткрытой раздвижной дверью, ведущей в уборную и душ, соответствовала уровню четырехзвездочного люкса. В качестве бонуса к комфорту на прикроватной тумбочке был замечен блок от «умного дома».

Кирилл посмотрел в зеркало, висевшее на двери, и увидел свое отражение: вроде такой же, только исхудавший и с бородой.

Военный человек живет приказом, а если приказывать некому, то приказы он отдает себе сам. Приказал встать – и встал. Отвыкшие от нагрузки ноги ожидаемо подкосились, и он, хватаясь за кровать, едва не рухнул на пол, если бы не вбежавший в палату врач, ошеломленный нежданным пробуждением пациента:

— Милейший, вам нельзя переутомляться! Ну-ка присядем.

Доктор перетащил в кресло повисшего на нем пациента и уселся напротив. Это был худощавый, немного сутулящийся мужчина лет шестидесяти, с пытливыми, но чуть безумными глазами, благородной сединой и подвижной мимикой. На кастинге кандидатов на роль сумасшедшего ученого-гения ему бы не было конкурентов.

— Вы очнулись! Наш новый биопрепарат для нейропротекции и регенерации – просто фантастика! Невероятный таргетный результат!

Врач артистичным движением свинтил крышку бутылки, налил себе в стакан воды и выпил:

— На Нобелевку не соглашусь. Мелко… Премия Шао. Лучше Госпремия! Минимум! Так… Что это я? Быть знаменитым некрасиво, не это подымает ввысь… Я ведь это вслух сказал? – Доктор отмахнулся от навязчивых мыслей и обеспокоенно посмотрел на электронные часы. – А у меня, похоже, давление подскочило.

— Штормит, док? – сочувственно, еле ворочая от слабости языком, произнес пациент.

— Давление-то в норме, пульс – в темпе presto, – признался медик и сам себя успокоил: – Сейчас нормализуемся.

Закрыв глаза, он трижды глубоко вздохнул и медленно выдохнул, а затем внимательно уставился на пациента.

— Водички? – с участием поинтересовался доктор и, не ожидая ответа, налил, с любопытством ученого наблюдая, как пациент неспешно и мелкими глотками пьет воду. В этом угадывались самоконтроль и военный опыт выживания в пустыне.

Доктор протянул пациенту руку.

— Будем знакомы. Как велите вас величать?

Пациент уверенно, с улыбкой человека, понимающего причину вопроса, пожал руку:

— Кирилл Ратников. Это я помню. Где я?

Доктор, впечатленный твердостью рукопожатия и речи, удовлетворенно кивнул и ответил:

— Вы в полной безопасности. Под контролем физиолога, психиатра и реабилитолога академика Леонида Михайловича Бродского, главврача этого богоспасаемого Президентского реабилитационного центра, то есть меня.

— Не слышал о таком центре. И давно я лежу этаким… ваххабитом?

Академик удивленно поднял брови, а потом, смекнув, улыбнулся:

— Вы про бороду?.. Дорогой мой человек. Чтобы не впасть в регрессивное состояние – а это не в наших с вами интересах, – никаких лишних вопросов. Важно самому все вспомнить. И это, уверяю вас, произойдет в свое время. Сейчас же, героический мой, вам показано спать, есть и лечиться. Вести, извините, ботанический образ жизни.