Книга Альтернатива, страница 197 – Александр Журавский

— Видел киевского сотника с парой евромайдановцев! Двинулись в начало колонны. Мчим туда! Скоро на Куликово заходим, нужно наших подстраховать.

Они побежали. Последние полтора месяца в Одессе было неспокойно. Постоянные стычки антимайдановцев с евромайдановцами. Выросло число приезжих из западных регионов Украины, да и просто крепких неместных парней. Нужно было сохранять бдительность.

Молодая пара обогнала людей, скандирующих: «Одесса – смелее, гони Бандеру в шею!», и поравнялась с головой колонны. Духовой оркестр грянул «Катюшу». Впереди оркестра шли ветераны Великой Отечественной с гвоздиками, один из них – крепкий сухопарый старик – гордо нес знамя Союза советских офицеров. Рядом пытались идти в ногу с ветеранами афганцы, военные пенсионеры, моряки с развевающимся Военно-морским флагом СССР^[226].

Перед входом на Куликово поле, запруженное людьми, колонны остановились и начали вдохновенно скандировать: «Ро-сси-я! Ро-сси-я! Ро-сси-я!», другая часть демонстрации подхватила: «Россия, Крым, Донбасс! Одесса-мать за вас!» Всем в тот момент казалось, что еще немного – и русская Одесса повторит судьбу русского Крыма. Нас услышат в Москве, нас поддержат!

Демонстрация подошла к Дому профсоюзов, у входа в который на импровизированной сцене начался митинг и принятие очередной резолюции о референдуме. Город хотел федерализации. Но лучше – судьбы Крыма, мирно – и внезапно для Киева и Вашингтона – вернувшегося в родную гавань Москвы. Спутница Ильи в сопровождении своего верного идальго и его боевых друзей из Антимайдана дошла до палаток, где круглосуточно дежурили молодые ребята. Наблюдая за броуновским движением на площади, а в особенности за активностью нагнанных агентов и мрачноватых титушек, снимавших демонстрацию на телефоны, но не смевших провоцировать пророссийское большинство, озорная дочь Одессы не без сарказма прокомментировала:

Потом был романтический вечер в палаточном городке на Куликовом поле. У большого костра собрались антимайдановцы – молодые и средних лет. Песни под гитару, задушевные разговоры под треск березовых поленьев, уха из даров Черного моря. Вадим, близкий товарищ Ильи по Антимайдану, хотя и старше его на двадцать три года, читал свои простые, но искренние и попадающие в нерв одесской души стихи – гражданские, лирические, духовные. Его уважали, он являлся автором стихов «Марша Куликова поля» и одним из лидеров одесского противостояния, как он сам формулировал, «галицийскому» нацизму и узурпации власти в Киеве прозападными «майдаунами». Цельный, умный, добродушный, с несколькими образованиями, Вадим был душой и совестью компании. И при этом оставался неисправимым идеалистом. Трогательности его и без того донкихотскому образу борца за справедливость и единство Русского мира добавлял драматический уход от него супруги, категорически не поддержавшей религиозных исканий и гражданской позиции мужа.

А затем свои лирические и иронические стихи читала харизматичная спутница Ильи, очаровавшая артистизмом, изящностью речи и тонкостью ума всю мужскую аудиторию. Про очарованность молодостью и красотой излишне даже говорить.

Поздним вечером Илья вызвался проводить свою несравненную Альдонсу до дома. Дама сердца великодушно разрешила. И хотя на такси от Куликова поля до Шампанского переулка ехать минут семь, а пешим ходом добираться около получаса, влюбленные, потерявшие счет времени, гуляли больше четырех часов. Поначалу – в парке Шевченко, бывшем Александровском, одном из любимейших мест одесситов. Здесь, неспешно гуляя по темным парковым аллеям, читали они попеременно стихи Пушкина и Бальмонта, Нарбута и Туманского, Пастернака и Ахматовой, Бенедиктова и Маяковского – поэтов, с сердечным чувством, а кто и с иронией писавших о Южной Пальмире.