Книга Альтернатива, страница 219 – Александр Журавский

Может быть, этим упреком старшего брата все бы и завершилось, но сэр Найджел Фрост недальновидно попросил «стратегического партнера» обеспечить приглашение Великобритании на Вторую Ялтинскую конференцию «в память о вкладе Британии и лично сэра Уинстона Черчилля в послевоенное мироустройство». Попросил – и нарвался на отповедь американского гостя, заметившего, что политика – не благотворительность, а «в память» обычно говорят о мертвецах. Дескать, хотя Великобритания подает еще слабые признаки жизни, старая добрая Англия давно уже существует только на страницах мемуаров и британской литературы прошлого века. Можно было бы пойти на одолжение, если бы в стране появился хотя бы один политик уровня Уинстона Черчилля, Бенджамина Дизраэли, Ллойд Джорджа или Маргарет Тэтчер. Но увы.

Вишенкой на торте – и одновременно жирной точкой отказного спича – стала финальная фраза президента: «Если Британия не способна навести порядок в собственном доме, то в чем от нее польза для наведения порядка в мире?»

Такого унижения Найджел Фрост не испытывал даже от своих политических врагов. Премьер-министр был морально уничтожен. Присутствующие в составах двух делегаций Клайв и Макинтайр многозначительно переглянулись.

Пару недель спустя в СМИ попала еще одна хлесткая фраза, сказанная Маском после завершения переговоров и ставшая хрестоматийной характеристикой эпохи Найджела Фроста: «Без колоний, порядка и прежнего духа авантюризма Британия превратилась в старую попрошайку на панели истории».

При других обстоятельствах подобная фраза из уст американского президента стала бы эпитафией на политическом надгробии британского премьер-министра. Ведь всем стало очевидно, что при Маске Лондону не стоит ожидать продолжения англосаксонского сотрудничества. Американский президент необратимо сориентирован на стратегический альянс с Глобальным Востоком. Однако пресс-конференция со словами признательности британскому правительству и MI-6 от имени всей американской нации за спасение Маска спасла карьеру Фроста. Такая вот политическая диалектика. И теперь только от Клайва зависело, обратима ли необратимость.

Когда после завершения встречи началась упомянутая уже унылая пресс-конференция глав государств, Макинтайр нашел Клайва, бродящего с бокалом вина по скульптурному саду, примыкавшему к зданию Уинфилд-хаус. Вид Макинтайра был озабоченным, что для непосвященных объяснялось произошедшим накануне покушением на президента Маска. Но Клайв был из числа посвященных.

— Что случилось, Саймон?

— А у вас здесь в саду… стерильно?

— Мой человек из Секретной службы сказал, что конкретно здесь чисто. Прослушек нет.

— Надеюсь, это тот человек, которому можно доверять. Если коротко, то российский суперинтеллект Альта и русские коммандос спасли вашего президента.

— Зачем?

— Видимо, чтобы мистер Маск приехал в Ялту.

— А где же тогда в британских медиа «русский след»?

— Этот вопрос лучше адресовать вашему президенту. Он попросил Фроста не поднимать эту тему.

— Он о чем-то догадывается?

— Фрост – нет. Маск, полагаю, тоже. Иначе бы мы с вами находились не в Уинфилд-хаус.

— Это единственная из хороших новостей. Но как русские узнали о покушении?

— Могу предположить, что среди заговорщиков есть крот, работающий на русских.