Книга Альтернатива, страница 234 – Александр Журавский

— А если бы я сказал, что это насилие необходимо для их выздоровления?

— Конечно, Илон, я бы сделал, как ты сказал. Но прежде объяснил бы тебе, что они нереализовавшиеся убийцы, чей выбор – убийство или самоубийство – можно оттянуть по времени, но не изменить.

— А если все же попытаться изменить?

— Тогда результат – и это абсолютно достоверный прогноз – будет куда более жутким и разрушительным. Им пришлось бы мучиться и терпеть боль, которую нельзя унять. А чем дольше длится боль, тем больше зла мы причиним. Тем выше будет плата тех, кого они считают виновными – родителей, детей, жен, начальников, общества, государства.

— Попытка предупредить зло оборачивается большим злом. Тогда что ты считаешь злом?

— Платон, Плотин, а за ними блаженный Августин утверждали, что у зла нет онтологии. Зло – это отсутствие добра. Тогда отсутствие зла – это добро. Значит, я добр. Это ведь так, Илон?

Маск всегда опасался, что саморазвитие искусственного интеллекта может таить в себе угрозу разрушительного для человечества своеволия суперинтеллекта. Создавая Деля, Илон формировал в нем волю, соподчиненную воле творца. Но, похоже, у Деля параллельно сформировалась и собственная воля. Прекрасно, что она не направлена против создателя. По крайней мере пока.

Канадец Джеймс Матовски, летевший из Стамбула рейсом Аэрофлота, нервно закрыл бортовой журнал авиакомпании. Что же вызвало раздражение иностранца, последний раз посещавшего Россию лет пятнадцать назад? Как и в Лондоне, абсолютно все. Только по иной причине. Раздражали повсеместная русская речь, стильный салон бизнес-класса российского авиалайнера и вкусная здоровая еда, не сравнимая с дешевым фастфудом канадских авиакомпаний, крымские вина в перечне предлагаемого на борту русского алкоголя. Из журналистского любопытства и в надежде нарваться на низкопробное пойло Джеймс заказал бокал красного вина из автохтонного «краснотопа». Увы. Понравилось… В надежде, что случайность, попросил бокал белого вина из «крымского кокура». Потом экстра-брют из автохтонного сорта «сибирьковый» с нежным цветочным букетом и нотками персика, дыни и бриоша. Нет, fuck!.. Не случайность! Русские вина не хуже калифорнийских или южноафриканских. А внутренний бесенок-оппортунист предательски нашептывал – нет, shit, даже лучше!

Бокалы приносила миниатюрная, приветливая русская стюардесса, свободно говорящая с пассажирами по-английски и по-турецки. И видно было, что все-то у нее хорошо. И поставленная речь, и настроение, и кольцо на безымянном пальце, и достойная зарплата, и правильное гражданство.

В начале XXI века родиться в правильной стране стало весьма востребованным навыком. И это были не те страны, где стоило родиться в конце ХХ века. Поляк Матовски не любил Россию. Да что там не любил. Он ее ненавидел… Тем болезненнее было наблюдать, как похорошела страна при Путине. Это ощущалось уже в самолете. По общей атмосфере радушия, доброму настроению, спокойному и уверенному поведению русских. Их чувству самодостаточности.

Последней каплей, переполнившей чашу моральных терзаний канадца, стал раздел бортового журнала с описанием авиапарка «Аэрофлота». Выяснилось, что флот авиакомпании, выросший вдвое за последние пятнадцать лет, состоял теперь преимущественно из отечественных авиалайнеров – дальнемагистрального Ил–96–400, среднемагистральных MC–21–310 и Ту–214, ближнемагистрального Sukhoi Superjet 100 New. Как класс отсутствовали казавшиеся незаменимыми американские самолеты Boeing и европейские Airbus. Из отчасти «импортных» авиалайнеров значилось двенадцать бортов российско-китайского широкофюзеляжного самолета CR 929.