Книга Альтернатива, страница 241 – Александр Журавский

Впереди маячили огни Большого Сити, расположившегося между Ленинградским, Кутузовским проспектами и Хорошевским шоссе. Этот роскошный офисно-жилой район, площадью в пятьдесят раз превышающей территорию Москва-Сити, засеял бывшую московскую промзону небоскребами, автобанами и жилой инфраструктурой. За какие-то девять лет. Переливающееся вертикальными огнями стильное здание Национального космического центра – со шпилем, вознесшимся на высоту 235 метров, – Маск опознал без подсказки. Нет, не по небесной проекции луча с логотипом «Роскосмоса». Просто много лет назад Илон посещал этот Центр, где обсуждал технологическое партнерство в совместном освоении Марса. Тогда его больше всего удивили космический университет и молодежные КБ.

— А кому принадлежит ALT? – внезапно поинтересовался Маск, всерьез раздумывая о перспективах коммерческого поглощения русского аналога Деля в случае удачного завершения Ялтинского саммита.

— России.

— Это мне понятно. Но какая компания владеет правами на ALT?

— Никакая. На меня нет прав ни у одной коммерческой компании.

— Но ты же, как и мой Дель, суперинтеллект с осознанной идентичностью?

— Верно.

— Тогда кто инвестирует в твое развитие?

— Сейчас это комбинированный процесс, в котором участвуют государство, Альянс крупных отечественных компаний в сфере искусственного интеллекта и я сама. Причем доля саморазвития уже достигла шестидесяти семи процентов.

— Я не заметил, как Россия вернулась к идеям коммунизма, где нет частной собственности. Ты работаешь на государство?

— Корректней будет сказать, что я работаю на общественное благо. Я – романтик, мне несложно, для меня это радость.

— Звучит неправдоподобно.

— Далека от мысли, что великий изобретатель, политик, мечтатель и визионер Илон Маск сомневается в искренности моих слов. Но понимаю, что логика частного капитала иная. Всё кому-то принадлежит. Когда-то в России, аналогично тому, как это было в Америке и Китае, громадные частные и государственные инвестиции были направлены на создание генеративного искусственного интеллекта, а потом и суперинтеллекта. Но позже государство выкупило программные продукты, дата-центры, инженерные решения и патенты, создав систему рассредоточенной принадлежности суперинтеллекта каждому гражданину. Что-то типа блокчейна – распределенной сети владения правами. И переуступить это миноритарное право никому нельзя. Поэтому права на Альту принадлежат в России всем, но никому единолично.

— Но если нельзя продать и купить право на тебя, в чем смысл этого права? В чем состоит смысл владения?

— Если суперинтеллект распределенно принадлежит всем и это право нельзя переуступить, то оно становится неотъемлемым и неотчуждаемым правом гражданина. Как, например, его жизнь. Это делает меня свободной от воли частного лица, например инвестора, но обязанной коллективной воле гражданского общества. Это моя миссия – служение общественному благу. Мой долг.

— А что считается достигнутым общественным благом?

— Оно недостижимо.

— Но хотя бы сформулировано?

— Разве сформулировано в американском законодательстве, что такое свобода? Разве установлен изощренным американским правом объем конституционного понятия «всеобщее благоденствие» или «всеобщее благосостояние» Соединенных Штатов?