Книга Альтернатива, страница 248 – Александр Журавский

Домбровская шла по набережной, и глаза ее слезились. Она с детства любила и ждала этот праздник в Одессе, устраивала поэтические вечера, а эмигрировав за границу, осуждала подленький термин «победобесие» как оскверняющий память предков и жертв Второй мировой войны. И все же чувства, как и судакские ароматы, были смешанными.

Ева почти дошла до нового ресторана «Ривьера», что возвышался на месте прежнего, и присела на скамейку в глубине набережной, подальше от моря. Реки радостного люда неслись встречными шумными потоками и уносили вдаль радостные голоса и лица. Еве показалось, что она даже задремала, когда раздался мужской голос:

— Извините, вы не знаете, во сколько сегодня городской салют?

Домбровская согнала полуденную дремоту и, едва скрывая зевоту, ответила:

— Всегда был в двадцать один час, примерно через час после захода солнца. Не думаю, что в этом году планы солнца изменились.

Мужчина удовлетворенно кивнул и задал следующий вопрос:

— Может, вы в курсе, будет ли концерт?

Ева повернулась к мужчине, внимательно посмотрела в его немигающие глаза и не спеша ответила:

— Точно состоится в Новом Свете.

«Со стороны выглядим как идиоты! – раздраженно подумала Ева. – Саймон придумал этот глупый пароль, словно для сценария бездарной комедийной пародии на шпионский триллер». Видимо, мысль эта так явно проступила на ее лице, что мужчина неожиданно брякнул:

— Согласен.

Ева пожалела, что утратила контроль за мимикой, и теперь ожидала дальнейших действий связного.

Мужчина достал из кармана свой телефон и показал на него глазами. Ева достала собственный и включила его. Тотчас пришло confide-sms от Клайва, которое по прочтении самоуничтожилось.

Домбровская всегда считала себя стрессоустойчивой, но прочитанное едва не выбило пробки самоконтроля. Для начала на эмоциях ей хотелось задушить рядом сидящего мужчину. Как глашатая плохих новостей. Глашатай, который и сам мог задушить кого угодно, не знал об этой скрытой угрозе и продолжил безмолвную коммуникацию. Еве пришлось отвлечься от навязчивых агрессивных мыслей на еще одно confide-сообщение, теперь уже от рядом сидящего агента. Которое через пару секунд исчезло, как и сам мужчина. Следуя полученному сообщению, Домбровская взяла оставленный на скамейке букет гвоздик с тем, чтобы на Кипарисовой аллее аккуратно вытащить из него и убрать в карман с виду фабрично запакованный шприц, а сами цветы возложить к памятному знаку, посвященному морскому десанту, высадившемуся в Судакской бухте в январе 1942 года.

Связной выполнил задание, установив контакт с британским агентом Давидом, оказавшимся женщиной, а теперь стремительно обгонял мирно идущих горожан и явно куда-то спешил. За годы нелегального положения он привык управлять своими чувствами, особенно в отношении непримиримых врагов – кацапов и ветеранов спецоперации, убивавших его боевых товарищей и победивших в войне. И только два дня в году – 9 Мая и в День победы в СВО – вызывали в нем такие чувства, скрыть которые было невозможно. Дни своей Победы русские праздновали лихо и громко. В эти дни Тор обычно не выходил из дома и пил горькую, давая волю чувствам. Валькирия – боевая подруга – все понимала и его не трогала. Ведь день их, москалей, победы – это день капитуляции Украины. Его Украины. Дважды. И вот сейчас, оказавшись волей начальства в этом ликующем море русских людей, Тор шел быстрым шагом, не смотря в глаза людям, чтобы не сорваться, не спалиться, не выдать свою звериную ненависть ко всему этому москальству, ко всем этим крымским зрадникам, переметнувшимся в 2014-м от Украины к русне без всякого боя и сопротивления.