Книга Люди и драконы, страница 128 – Елена Крыжановская

В сопровождении солдат с факелами Вереника спустилась в подземелье, о котором столько слышала, которым часто грозила людям, но где сама до сих никогда не бывала. Дик шел следом.

Нижняя, тюремная стража пыталась преградить им путь, но принцесса сказала, что его величество король разрешил ей играть здесь. Стража из королевских покоев это подтвердила.

В подземелье принцессу поразили не сырость, холод и темнота, которую едва разгоняли факелы — по одному на длинный коридор, от угла до угла, — а тоска. Стражники в светло-серых мундирах белесо светились в темноте и напоминали бледные ростки, выросшие в погребе. Принцесса шла мимо рядов глубоких клеток, и все узники вставали и подходили к решетке. Не потому что так уважали принцессу, а потому что в круге света, в своем ярком нарядном платье она здесь так неуместна, что люди не могли поверить, что видят не сон. А саму Веренику удивляло, как много здесь молодых людей с очень печальными лицами. Почти ни у кого нет усов и бород,[2] но седина светилась во многих растрепанных шевелюрах. Заключенные подходили близко и удивленно смотрели на принцессу, многие даже тянулись, потрогать. Некоторые казались ей смутно знакомыми.

— Брат! — один из молодых узников с лязгом кинулся на решетку, просунул руку, закованную в цепи и пытался остановить Дика. Получил пикой по пальцам от стражи, но снова потянулся к гостям подземелья. Дик плечом заслонил его от охранников, сам просунул руку сквозь прутья и их пальцы сплелись в замок.

— Ты из наших? — узник задыхался от волнения. — Я погибаю. Помоги мне выбраться к солнцу, в последний раз вдохнуть ветер дороги, а не это болото, которое и в горло не лезет!

— Почему, в последний?

— Мне обещали, что покину темницу только после смерти. Король держит слово.

— Ты его знаешь? — спросил Дик у принцессы.

Вереника испуганно помотала головой, не решаясь внимательно посмотреть на невысокого человека, одетого выше пояса только в шрамы. Он не до конца побледнел от подземной тьмы и сырости, на его темной, дубленной ветрами коже ещё сохранялся след солнца.

— Ты меня не помнишь, принцесса? — он провел рукой по груди, где слева светлел глубокий звездчатый шрам от чего-то круглого и зазубренного. — А когда я старался достать до сердца коронкой твоего детского скипетра, надеялся, ты меня не забудешь! О, королевская память! — он хрипло рассмеялся.

— Я была ещё маленькая, — отвела глаза Вереника. — Я не понимала. Мне сказали, что ты сломался и всё.

— Так и есть, — с горькой насмешкой ответил бродяга. — Сломался. Я много чего пережил. Никогда бы не подумал, что меня может довести до края такая малявка, как ты! Почти год каждый день жалею, что не умер тогда. Но, ничего, уже скоро. Скоро я буду свободен.

— Скорей, чем ты думаешь, — шепнул ему Дик, и они пошли дальше по коридору.

* * *

[1] (прим. Лины) В школе мы тысячу раз пытались выстроить ответ, а что главное для рыцаря? Мне больше всех нравился вариант «уметь не договариваться», то есть, не уступать злу, как бы оно ни уговаривало, что так всем будет лучше. А сам Дик недавно ответил, что главное, не стать равнодушным к бедам других людей.

Именно в этом он себя сейчас и обвиняет.

[2] (от составителя) В свободных мирах волосы не могу расти против воли хозяина.