Книга Люди и драконы, страница 85 – Елена Крыжановская

Чтобы выплатить огромный долг, отец продал Эрла и его сестру в услужение местному маркизу на десять лет. Так что, Эрл вырос в замке, хоть по его манерам никогда этого не скажешь! Несколько легче, хоть и не без труда, могу представить, что сестра его, когда выросла, стала нежным прекрасным воздушным созданием и на беду свою приглянулась маркизу. И уж совсем легко вообразить, что когда сестра в слезах пожаловалась Эрлу на приставания хозяина, наш Тигр так залепил тому своей нежной ручкой по сиятельной физиономии, что это признали покушением на жизнь и разбоем.

Правда, не сразу. Сперва у лошадей маркиза неделю длился праздник, поскольку все кнуты и плети заняли более важным делом. Перестарались, видимо… Тигру-то ничего, а народ взбунтовался и пошел на приступ замка. Эрл, как он мне рассказывал, смутно помнит пожар, очнулся уже в суде. Бунт быстренько подавили с помощью королевской армии, а зачинщику за разбойное нападение дали десять лет каторги.

Больше года мы вместе синий камень для мостовых грызли. Устраивали побеги, кому смогли, держали связь с братством. Потом и нам пришла пора бежать… только стражник в последний момент запросил вдвое больше золота. Уперся, гад: только одного могу провести, и точка!

Я хотел разыграть, кому идти. Эрл отказался. Он вечно, не раздумывая, лез вперед, если мог кого-то прикрыть. У меня не было оружия, но это всё равно считалось «боевым крещением».

Тигр знал, что я вернусь. Но когда вернулся, его уже продали на Юго-Восток. А там люди очень легко пропадают, по сотне в день. Хотя, как видишь, Эрл здесь и даже в звании. Но за десять лет, что мы знакомы, впервые слышу от него, что маркиз поступил милостиво и достойно подражания…

— Трим, у меня ангельское терпение, но ты договоришься! — предупредил Эрл.

— Я покорен этим рассказом, — через стол поклонился ему Рауль. — Оказывается, Тигр, как и я, защитник женской чести! За что и пострадал. Кто б мог подумать? Сэр Эрл, больше ни слова не скажу о ваших вкусах и манерах! Отныне я вас люблю и уважаю. Ты мой брат по несчастью!

— Закройся, Рак, — миролюбиво попросил Эрл. — Мое несчастье только в том, что мы в одном братстве.

— Что стало с твоей сестрой? — осторожно спросил Дик.

Эрл пожал плечами. Это выглядело, словно пошевелилась гора.

— Вышла из долгового рабства. Замужем. Родила мне троих племянников, все мальчики. Но мы не виделись. Она живет неподалеку от замка. Мне лучше там не появляться. Маркиз, говорят, тоже жив-здоров… Но шутки — шутками, а делать что-то надо. С таким приговором тебе вообще некуда деться до окончания войны, Трим прав.

— Когда она закончится? — безнадежно махнул рукой Дик. — Да и не в ней дело, а во мне. Не получается у меня спрятаться и не высовываться. Пробовал. Предпочитаю публичную казнь.

— От самого себя человека никто не спасет, это твоя личная борьба, — ладонью отстранил всякие возражения Трим. — Но отменить смертный приговор, задача братства.

— Как ты его снимешь? — спросил Рауль. — Меня ведь больше всего волнует, что союзники денег не считают. Будто их сундуки не опустошены военными компаниями. Готовы покончить с ним любой ценой, измеряемой в золоте!

— А, знаешь, Рак, башка у тебя варит, — после паузы недовольно признал Эрл. Густые брови его сошлись, а над ними прорезалась глубокая складка. — Эти слова, что Дик серьезная угроза для войны, и эти деньги — не из четырех сторон света. Нашим война невыгодна. За его голову платят с той стороны, куда льется всё золото.