Книга Белый конь, страница 29 – Елена Крыжановская

А мне не верилось, что Славедин был единственной жертвой. Если «король реки» имел привычку пожирать людей, то почему они так долго оставались внутри, и куда потом всё-таки исчезали? Недавно Ластик развеял мои сомнения. В чем, в чем, а в чудовищах, которыми владычествует королева Дина, он разбирается!

Это асмо́дис — гигантский хищный червь. Своих жертв асмодис заставляет поверить в единение с ним, внушает, что они совершают страшные преступления, и потихоньку подталкивает их к настоящим злым действиям. Жертвы слышат все его мысли и принимают их за свои. Но когда перестают сопротивляться и совершают поступок, достойный самого асмодиса, они растворяются и полностью сливаются с ним. Тогда червь ищет новую жертву.

Для Славедина таким поступком стало бы убийство сестры, если он действительно сам ее выбрал, желая облегчить свою участь приятной компанией. Она, вероятно, могла пожелать отомстить жителям своего селения и растворилась бы очень быстро, начав долгую цепь следующих жертв. Дик спас их обоих и всё селение от участи намного худшей, чем обычная смерть. Но, Ластик уверяет, что убить асмодиса не так легко, он сбежал, бросив пленника, но потом снова выполз где-нибудь в другом месте.

Интересно, что все «придворные короля реки» прежде жили неподалеку, но больше не могли навещать свои семьи, поступая на службу. Наверное, так проверялась покорность. Это в стиле школы Дины.

Дика и Олевира оглушил птичий щебет. Лесное эхо на все голоса кричало, что в скачках снова участвует рыцарь дороги. На повороте Дик ещё раз перешел реку вброд, пересекая границу очередного края, до которого не доехал совсем немного.

Почувствовав себя в привычной стихии и удаляясь от реки, Олевир сам, без всяких просьб хозяина наращивал скорость и выбирал дорогу в лесу. Дик даже не пытался считать, сколько лесных краев он посетил. Снова припав щекой к гриве коня, он провалился в сон, думая, что несмотря на глупые капризы Олевира, надо купить ему нормальную золоченую сбрую и высокое седло, в нем спать удобнее.

Очнувшись через пару часов, Дик посмотрел на солнце, которое уже клонилось к верхушкам леса, и направил коня туда, где, как подсказывали ему стороны света и чувство дороги, где-то очень далеко лежит поляна сбора. Странник не верил, что успеет домчаться к ней до заката. Судя по азарту скачки, Олевир, пока хозяин спал, долго шел без спешки и щипал травку. Сейчас он летел белой молнией среди деревьев.

Над лесом зазвенело небо и задрожали деревья от удара гонга. Но солнце не село. Земля и воздух вокруг колебались снова и снова с длительным перерывом. Гонг отсчитывал время. Между ударами проходила добрая четверть часа.

С первым ударом всё изменилось. Теперь гонцы лесного эха стали лететь перед своими подопечными, показывая прямую кратчайшую дорогу к поляне. Темп скачки снова вырос до безумия. Дик не знал, сколько ударов до заката — десять или двенадцать. Надежда только на солнце и на Олевира. Конь мчался к месту сбора, не задевая ветки, вытянув шею и хвост в одну линию, и, казалось, совершенно не устал от многочасовых блужданий по лесу и горам.

* * *

На поляне собирались последние участники. Распорядитель то и дело оглашал лес новыми именами. В списке против них ставили номера, чтобы потом не возникло споров.