Книга Романтика дорог, страница 121 – Елена Крыжановская

— Расскажи мне о вольной жизни, — тихо попросил он. — Дик!

— Слышу. Но не знаю, что рассказать.

— Как живут бродяги? Надо ведь о чем-нибудь говорить. Пожалуйста, расскажи…

— Попросили птичку в клетке спеть о вольном небе[2], — усмехнулся Дик. — Нет настроения. Понимаю, ваше величество спрашивает не из праздного любопытства, а чтобы иметь возможность беспристрастно оценить брандский закон. Нельзя ведь рассуждать о том, чего не знаешь, если ты не светский сплетник и не ценитель искусства. Хорошо. Объясню суть. Вольные бродяги — живая почта. Они не бездельники, они дети дороги, как река, которая не может стоять на месте, как ветер, как птицы… У них нет цели, они любят дорогу ради нее самой. Но их знанием самых отдаленных уголков мира пользуются все ученые и составители карт. Можно зайти в магистрат и за щедрое вознаграждение уточнить и обновить сведения из всех мест, где ты побывал. Так поступают все торговцы и моряки, и другие путешественники, даже те, кто и сами довольно богаты. Но вольные бродяги никогда не берут денег в руки. Не боятся прикоснуться к монете, они даже находят клады… Правильнее сказать: не хранят у себя денег. Если получают их, сразу отдают дальше.

— Почему? — удивился юный король.

— А что могут дать деньги, чего бродяга не может добыть себе сам?

— Еду, одежду, хотя бы.

— Это можно заработать напрямую, обменом. Все сословия, полезные не одному городу, а всему миру, освобождены от налогов. Бродягам не на что копить деньги.

— И они свободно бывают повсюду?

— Везде, где только захотят. И… куда их пускают. В норм… во многих городах мира, ваше величество, есть законы против чужаков. Бродягам запрещается оставаться в одном городе больше недели, потому что в городах трудно прожить без денег. С их приходом могут возникнуть волнения или всплеск мелкого воровства.

— Но почему они возмущают народ?

— Зависть. Они не склоняются даже перед королями, потому что ничем королям не обязаны. А всем остальным — приходится. Новости о жизни соседей не всегда бывают приятными, рассказы о далеких странах волнуют воображение молодых, и власти боятся что «весь народ разбежится».

— Это такой уж пустой страх? — придирчиво уточнил король.

Дик тепло улыбнулся:

— Не все созданы для бродячей жизни, ваше величество. И многие понимают это. Кому-то нравится только мечтать, кто-то пожелает попробовать, но вскоре вернется, полный новых впечатлений, не всегда слишком сладких. А кто-то найдет в дороге свое призвание. Таких — немного. Но преступно лишать их этой возможности. Они всё равно когда-нибудь поймут, что у них отняли, и либо сбегут, но уже без поддержки и совета более опытных путешественников, либо будут горько жалеть о напрасно потраченной жизни.

— Я уже сожалею!

— Это снова не моя вина, — мягко напомнил Дик и опять замолчал.

Гентли думал о том, каково идти всё вперед и вперед, не заботясь ни о чем, что останется позади, и что ждет за поворотом дороги. Бесконечно проплывают мимо зеленые холмы, деревья с темными кронами и красными, потрескавшимися, как старые камни, стволами. Весело рядом бежит река. Будто он выехал на охоту и погнался за соколом, но не должен ни искать его, ни возвращаться к придворным. Можно пить из ручья и есть что попало, даже собирать в траве ягоды и рвать плоды с деревьев, не опасаясь, что их могли отравить. Его волосы будет ласково трепать ветер и выбеливать солнце. И, наверное, у него появятся веснушки и царапины на руках, как у сына садовника. И он сможет попробовать ходить босиком…Это так похоже на… Юный король понял, что подобную свободу он вполне может обрести только после смерти.