Книга Романтика дорог, страница 143 – Елена Крыжановская

[3] (прим. Лины) Лев и Лео поженились только через десять лет. И прожили вместе ещё меньше десяти. Лео не согласилась на домашний удел и всё-таки стала настоящей странницей. Они погибли, сражаясь рядом, так же, как наши родители. Лео тоже успела убить того, кто убил ее мужа, прежде чем упала сама. Наверное, жалела в этот момент, что долго тянула со свадьбой. Артьен просил ее руки той же осенью, через полгода после знакомства, но Лео не давала окончательного ответа, пока не убедилась в прочности его чувств. Точно так же ее крестный долго не соглашался вручить ей оружие, пока не оценил твердость ее намерений. Это, наверное, хорошо, проверять чувства, но если вокруг всё может рухнуть в любой момент, лучше не тянуть с посвящением! Я сама скоро взбешусь, сколько ещё Дик собирается нас испытывать? Гошка уже совершеннолетний, чего ещё ждать⁈ У меня ведь нет кровного условного бессмертия, как у Лео…

[4] (прим. Лины) Это очень тяжело ему читать сейчас, после двадцати лет бездействия. Но я думаю, если он смеется над собой, даже горько, то всё равно жив. И значит, снова никто не сможет остановить его возвращение.

.

История тридцать девятая, о том, как судили Благородного Дика

Субботним утром зал городского суда наполнился задолго до начала слушания. Огромные стрельчатые окна, точно такие же как в здании ратуши, по другую сторону площади Правосудия, гостеприимно пропускали в зал солнце. Нарядные горожане в своих лучших одеждах прогуливались между скамеек, собирались небольшими кучками по углам зала и оживленно обсуждали предстоящее развлечение.

Когда не вы находитесь на скамье подсудимых, суд вполне может быть развлечением. И одним из самых ярких, какие бывают в небольших городках.

Молодые дамы в белых кружевных перчатках и атласных платьях весенних тонов кокетливо расспрашивали молодых людей не о музыке и о погоде, а о том, как они находят сегодняшнее преступление? И даже условности светской беседы не могли скрыть истинные чувства зрителей, пришедших поутру в зал суда.

Часы на башне ратуши коротким переливчатым звоном отметили половину десятого. Чем ближе подходило начало слушания, тем сильней нервничала почтенная публика. Светские выражения постепенно вытеснились более искренними, и почти в каждом ряду между скамейками шел оживленный спор, не переходящий в драку только благодаря оцеплению стражи вдоль всего зала.

— А кого судить будут?

— Банду Во́рона взяли, когда они дом советника грабили.

— Говорят, они в магистрат пробрались, чтобы очистить городскую сокровищницу! — наполовину с ужасом, наполовину с восторгом прошептала пухленькая лавочница.

— А я слышала, они хотели унести все собранные налоги обратно и раздать беднякам! Это же какая гора золота будет?.. — резко перебила ее торговка цветами.

— Вовсе нет! — авторитетно возразила жена одного из мелких чиновников городского совета. — Они хотели добраться до большой печати и ключей от города, чтобы самим писать грамоты и законы! И упечь весь совет магистрата на каторгу!

— А кто бы тогда стал мэром?

— Ворон, конечно!

— Да что же они не понимали, что их поймают? Никакие тут подписи и печати не могут помочь, — жалостливо вздохнула лавочница и почти смахнула слезу. Но удержалась. В лазурных шелковых перчатках она чувствовала себя слегка скованно и старалась не делать никаких лишних жестов.