Книга Романтика дорог, страница 70 – Елена Крыжановская

Рабы убегут? Куда? Да хоть бы и все разбежались, ему хлопот меньше. Впрочем, тогда придется искать их по лесам и оврагам, и вступать в неприятные перебранки с соседями. Плантаторы и фабриканты весьма неохотно позволяют проводить обыск в селениях своих работников и собственных поместьях. Прячут беглых не сами рабы, а хозяева. Рабы легко выдают чужаков, чтобы избежать наказания. А вот если бежал кто-то из похищенных, а не каторжники, их попробуй, верни обратно! Новый хозяин с большой охотой получит за них выкуп, от которого не придется отнимать цену, выложенную за товар на рынке рабов.

Да, рабство на Юго-Востоке не способствует сплоченности товарищей по несчастью. Моряки, торговцы и путешественники держатся отдельно от каторжников. Детки из приличных семей, кто рассчитывает на выкуп и помощь родных, боятся и тех, и других. Дети дороги не могут держаться вместе, они делят между собой ответственность за других рабов и следят, чтобы те не перегрызлись. Хуже того, женская группа работает тут же, на краю поля, не отделенная от бандитов и убийц ничем, кроме тех же кнутов надсмотрщиков, которые в этом случае действуют заодно с братством, что само по себе невероятно.

«Собачья у нас работа, — мысленно вздохнул молодой надсмотрщик. — Отец говорил, мы — генералы, среди пастухов. Но, куда ни кинь, от рабов всегда больше неприятностей, чем от любого другого скота!»

По всему полю слышались мерные удары, хруст и сочное чавканье, когда широкое лезвие вгрызается в красно-коричневый или золотистый стебель.

С высоты седла надсмотрщик оглядел свой участок, одну из клеточек шахматного поля огромной плантации. Даже приподнялся на стременах. Ага, вот он, лентяй! Новенький взял всего три прутика и тащит, как муравей гусеницу. Вместо того, чтобы собрать хорошенькую аккуратную вязанку, выбрал самые длинные стебли. Думает, так быстрее наберет норму. Тащит. Да еще и время от времени опирается на них, чтоб отдохнуть. А драгоценный сладкий сок уходит в землю.

Свист… и щелчок длинного бича выбил из рук лентяя опору. Так, так, теперь собирай, да ещё штук десять коротких стеблей прихвати!

А там, на краю, еле ползет огромная вязанка, круглая, точно ёж. Человека и не видно под ней. Кто-то пожадничал! Надсмотрщик развернул коня и галопом помчался по свежей прорубленной аллее, между двумя высокими стенами тростника.

— Что, трудолюбивая скотинка, за один раз хочешь всю норму притащить? — засмеялся надсмотрщик. — Не тяжело? Помочь?

От удара хлыстом, веревка на вязанке, скрученная из тех же измочаленных тростниковых волокон, лопнула. Стебли посыпались, завалив работника с головой.

— Вставай, лежебока, вставай! — подгонял надсмотрщик, наблюдая, как низенький, полный, изнемогающий от жары и жажды человек — мирный торговец, захваченный в рабство пиратами, пытается подняться и снова собрать свой груз.

Вскоре стало ясно, что ему это не по силам. Надсмотрщик хотел, чтобы работник разделил вязанку надвое и продолжал свой путь. Но торговец, новичок на плантации, увязал такую гору тростника не из жадности. Силы его на исходе. Решив, что больше не сможет вернуться в поле, он хотел дотащить весь остаток нормы за один раз. Пусть медленно и тяжело, зато, это последняя ходка. Единственный шанс избежать наказания, получить отдых и порцию воды. Ничего не вышло. Он упал и больше не мог подняться. Надсмотрщик понукал его, как упрямого осла, но не мог сдвинуть с места.