Книга Криндж и имплант пророка, страница 40 – Харитон Мамбурин

«Что, в общем-то, хорошо», — решил я, наблюдая за замаскированными цвергами. Они, конечно, выглядели почти как дети, да еще и в тряпье, но выпирающий пышный тыл от мужского взгляда не скроешь. Были бы тут нормальные люди, мы бы точно нарвались на штук пять-десять педофилов!

Увы, спустя час возни на этом небольшом рынке мне пришлось прекратить думать хорошие вещи про нашу маскировку и актерское мастерство. Они, конечно, сработали, базару ноль, но местные не докапывались до нас лишь потому, что на этом базаре были свои особые китайцы, предназначенные именно для докапывания! Морри и Бинго их углядели до того, как я смог познать всё разочарование этим моментом. А затем они предупредили меня и испарились в неизвестном направлении, обещая оттуда помочь пистолетом и добрым словом.

Увешанный пакетами, ковриком, новой красной рубашкой и хмурым выражением морды лица, я вышел к нашему дому-автобусу, окруженному парой десятков китайцев в кожаных доспехах, сжимающих в руках древние как говно мамонта винтовки. Один из них, слегка потолще и повыше остальных, стоял ближе всех.

— Это ты хозяин этой машины⁈ — заносчиво потребовал он ответа у скромного отца двух не любящих лимоны дочерей.

— Да, — резанув правду-матку, я решил сыграть в дурака, — Вам че, за парковку платить, что ли?

Вооруженным китайцам явно не понравилось отсутствие страха, ужаса и тревоги у безоружного мужика, обремененного уродливой рубашкой. Они даже переглядываться начали.

— Ты не прав! — злобно гаркнул предводитель, — Эта машина, ты, твои дочери, всё теперь принадлежит…

Бэнг!

Ниндзи хоть и ашуры, но, в основном, бабы, так что они вполне могли пользоваться оружием, предназначенным для людей. Однако, кроме автоматических пушек лютого калибра, в их шмотках мне попался огромный грубый револьвер с сотней патронов. Это было отнюдь не продвинутое оружие, а некий суррогат, собранный чуть ли не в гараже, но при этом совершенно неубиваемая дурында, которую я и решил таскать с собой.

Пуля чуть ли не пятидесятого калибра ударила в грудь главного китайца, и прошла насквозь, вышибая из него порядочный кусок мяса (точнее, фарша). Пока останки удивленно моргали на меня жадными раскосыми очами, я уже радостно несся вперед, продолжая нажимать неподатливый спусковой крючок страшного револьвера!

Бэнг! Бэнг! Бэнг! Крики разбегающегося базара, ответные выстрелы злобных китайских бандитов, тихие щелчки небольших пистолетиков подлых цвергов, засевших в каких-нибудь кустах… ну и, конечно, ультранасилие. Я старался не отрывать конечностей, а просто крушить в ладони черепа тех, к кому подбегал, но увы, привычки взяли своё. Нескольких ублюдков я таки бросил в других, сбивая их с ног и мешая вести по мне огонь. Пришлось реветь, делать яростный вид, изнемогать и хрипеть, всячески показывая, что попадания в мое безумно защищающее своё добро тело были хоть сколько-то эффективны.

Внезапно притворяться не пришлось. Сзади рявкнуло, спину мне обожгло слепящей болью от множества проникающих попаданий. Развернувшись, я увидел сидящего на земле китайца с ошарашенной мордой, сжимающего в ручонках огромный карамультук с расширяющимся стволом. Картечница!

— Папочка!! — взвизгнула набегающая сзади на китайца Бинго. Девочка-припевочка с размаху, не останавливаясь, вонзила говнюку отвертку в затылок так, что она вышла у него из глазницы!