Книга Легенда о конокраде, страница 205 – Анна Черкасова, Мария Крехова

На постоялый двор беглым дорога была закрыта, и Яр нашел приют под плакучей ивой. Та в компании своих сестер росла на берегу реки, аккурат за последними хатами Спызни. В жаркий день вода давала прохладу, но вот стало темнеть, и Яр проснулся от дрожи. Руки и ноги заледенели, да еще и живот оказался в расстройстве. Кошель на шее душил, а сладость духов царапала глотку. От дурного предчувствия на Яра напало оцепенение. Какое-то время он просто лежал и боялся открыть глаза. На миг показалось, что прошедшие недели были лишь сном, и вот Яр очнулся на лежанке в бараках, чтобы целую ночь выступать.

Ну уж дудки.

Яр заставил себя размять пальцы и коснулся браслета на запястье. Гладкие чешуйки приветливо звякнули в ответ, прогоняя беду. Все, что осталось Яру от родителей, – имя да дешевое украшение. И то это со слов Граны, старой надсмотрщицы за рабами. Ее тяжелый кулак и был для Яра первым воспоминанием детства.

Браслет помог. И Яр, смыв в реке остатки сна, направился в путь. Ночь была тунной, но тихой. Даже привычные уху сверчки молчали, отчего шорох травы под босыми ногами, казалось, можно было услышать с самого рынка. Так бывало только перед штормом, в редкие дни, когда Туули гневался на своих детей. Бушующее море смывало снасти, разбивало в щепы оставленные на песке лодки, а соленый дождь губил посевы на многие версты вокруг. Но шторм всегда приносил с собой ветер. В ту ночь же тонкие ветки, с шелестом сомкнувшись за спиной, больше не издали ни звука.

Все покойно, все хорошо. Яр пошел по тропинке, которая провела бы его через Спызнь. Темные очертания хат в темноте не страшили, даже наоборот. Мысль о том, что там на печах и лавках спят люди, принесла нужное успокоение. Яр, не боясь занозы, провел рукой по выступающему из сруба бревну, стирая холодный пот с ладони. Где-то слева всхрапнула в стойле спящая лошадь. Больше всего Яру хотелось тогда увидеть человека, хоть одного, чтобы понять, что он не остался наедине с ночью.

Но не зря говорят, что владыка ветров исполняет желания детей своих не из милости, но кару посылая.

Сначала на дальнем дворе залаяла собака. Яр вздрогнул, обернувшись на шум. Хором с ней подала голос вторая, а потом все больше и больше. И скоро неясно было, в какую сторону глядеть, ибо все вокруг выло, скулило, хрипело и гавкало. Протяжно и низко замычали коровы, взвизгнул петух в курятнике, видно, подумав, что проспал рассвет. Яр замер.

Тут и там заскрипели двери. Люди, разбуженные шумом, выходили наружу и перекрикивались друг с другом сквозь вой бьющихся в горячке животных. Яр хотел было бежать прочь, в свое ивовое убежище, но не смог сделать ни шагу. Ноги будто закостенели, а рука пристала к стене чужой избы. Закричать от накатившего ужаса тоже не вышло: не разомкнулись губы. Лишенный всех прочих чувств, Яр обратился в слух.

— Кто тут шалындается, а? – подал голос хозяин дома. Сделай он пару шагов к забору, и Яр был бы обнаружен.

— Кимхо, шел бы ты в дом.

Жена хозяина тоже спустилась с крыльца, не вытерпев неизвестности. В избе, разбуженный уходом матери, заплакал младенец. Что-то пушистое скользнуло по ноге и унеслось прочь, еще одно и еще. Вышедший из-за облаков Тун подсказал: кошки. Кошки бежали прочь из деревни, обегая вставшего на пути Яра. И одного этого вида хватило, чтобы оцепенение спало. Но слишком поздно. На миг глаза ослепило, как от яркого солнца, и Яр сощурился, смахивая слезы.