Книга Соль и Грезы, страница 151 – Алекс Анжело

Во время рассказа младшего Рока взгляд врачевателя прыгал то на него, то на свои руки. Лицо Региса стало мрачным, а после он и вовсе отвернулся, уставившись в стену.

Винсент посмотрел на Кьярина с печалью, которая обычно возникает из долгого, застарелого сочувствия.

— Магия печати способна сделать даэвов незаметными для теневых тварей, практически невидимыми. На ревенантах это зачастую срабатывает безотказно. Даже оказавшись вплотную к порождению тьмы, оно вас не почувствует. Могут случаться осечки, если только тварь слишком сильная, – закончил Винсент и, будто завершив доклад, аккуратно опустился обратно на стул.

— К тому же в ордене Рухх из-за близости к Первому Расколу твари всегда были сильнее, чем на материке, – добавил Кьярин. – Поэтому даже с монстрами, созданными Вторым Расколом, она должна сработать.

Первой нарушила тишину Сильфа:

— Звучит, конечно, очень впечатляюще. Но какие минусы у этой печати? – спросила она, отпивая вина. – Понимаете, выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Обычно в таких случаях, если копнуть глубже, всегда находишь скелет в шкафу. Так давайте сразу к нему и перейдём.

Зефирос оказалась удивительно проницательной, ведь Винсент сразу же кивнул и ответил:

— Использование любых других печатей будет под запретом. Врождённые дары, по большей части, тоже. Особенно мощные. Любой всплеск силы снимает действие Пелены и оставляет след… И, более того, уже за сутки до активации печати стоит отказаться от применения любой магии.

Винсент говорил негромко и лаконично. Его голос разбавлялся треском огня в камине.

— Мы суёмся в самое пекло, – прошептала Айвен.

— Если на нас нападут, нам нельзя использовать магию, – медленно протянул вслед Рафаиль. – Но с обычным ревенантом хватит и меча.

Каждый раз, когда Рафаиль брал слово, я вспоминала недавний разговор с Флёр. Сказанное ею просто не выходило у меня из головы. Мне точно стоило спросить у Люция. Я не верила до конца в поведанную мне историю, ведь если бы всё действительно было так однозначно, Моран ни за что не оставил бы Руньяна подле себя.

— Учитывая, сколько ревенантов вблизи Раскола, к нам сбегутся десятки тварей, если что-то пойдёт не так, – убийственно монотонным голосом сказал Зандер, помощник Сильфы. – Если это случится, то мы для них будем всё равно что подарок на день рождения. Останется только ленточкой перевязать.

— Но это гораздо лучше, чем прорываться напролом, – впервые за весь вечер заговорил Сезар. – Меньше жертв и, вероятнее всего, больше шансов. Мне достаточно уже того, что это может спасти не одну жизнь.

И, судя по вновь нагрянувшему молчанию, многие за столом оказались с ним согласны.

«Всё идёт гораздо лучше, чем я ожидала», – с долей облегчения подумала я, засмотревшись на витраж под потолком – маленькими стёклышками был выложен умиротворяющий пейзаж со стадом овец с золотыми бубенцами, пасущихся на зелёном лугу.

Выбор витража для столовой мне показался странным.

За весь вечер я практически не произнесла ни слова. Отчасти потому, что знала, о чём пойдёт речь. Вторая причина заключалась в метке на запястье. Меня снова беспокоило, не станет ли наш план известен Теневому Люцию по моей вине? Хотя пока факты по-прежнему говорили об обратном – Тень не мог копаться в моей голове – только насильно призывать к себе.