Книга Соль и Грезы, страница 52 – Алекс Анжело

— Это рождает много трудностей, – отозвалась я, застыв. – Думаю, в итоге, повзрослев, мы бы не понимали друг друга.

Люций рассмеялся. Его смех будто волной прошёлся по моим оголённым нервам.

— Насчёт трудностей я не согласен. Мы уже разделены разными сторонами магии. Светлая и теневая? Куда больше трудностей?

— Верно. Больше некуда, – и, посмотрев в окно, я добавила: – Нет, всё же Фатсар изменился. – Раньше рынок казался огромным, с множеством прилавков, полных разных диковин, и таинственных лавочек за неприметными дверьми. Но ныне то, что выглядело целым миром, обратилось в пересечение нескольких не слишком широких улиц. – Или это проблема восприятия. Хотя нет… Кое-что перестроили.

Люций, отойдя, положил меч прямо на застеленную постель. Номер не предназначался для даэвов, поэтому стойка для клинка отсутствовала.

— С людскими городами всегда так. Их дома похожи друг на друга. Лишь богатые могут позволить себе излишество, остальные нуждаются просто в месте, где они бы могли спать ночами и растить своих детей.

Держа белую ленту зажатой меж губ, Люций стал собирать волосы в хвост. Пальцы с отчётливо виднеющимися костяшками приковывали внимание. Я старалась не пялиться на Морана столь откровенно, но каждый раз проигрывала.

— Сколько книг ты привёз? – спросила я, замечая достаточно массивную сумку в углу комнаты.

— Три. На самом деле мне пришлось постараться, чтобы обойти защиту на библиотеке нашей обители и вынести их, – рассмеялся Люций, качая головой. – Поверь мне, это было нелегко.

Наблюдая, как Люций подошёл к сумке и вытащил фолианты на кровать рядом с мечом, я вдруг подумала о его сестре.

— Разия прекрасно знает фларканский.

Моран повернулся, глянув с прищуром.

— Она что-то натворила?

— Ничего страшного. Лишь спросила у меня: Tristis sum tam exiguum tempus habuimus?

Люций сдавленно кашлянул, подавляя усмешку, и нарочито посмотрел в сторону.

— Вы оба изучаете окружающих похожим образом: ставите человека в некомфортную ситуацию и после наблюдаете за его поведением, – продолжила я, завершая мысль. – Дурная привычка.

— Все мы не лишены их, – с лукавой улыбкой заметил Люций, сев на край кровати и призывно похлопав по месту рядом.

— И какая же у меня?

— Самая главная?

Я кивнула, садясь рядом. Люций заулыбался ещё хитрее, я заподозрила подвох.

— Отрицание, – едва ли не с хрипотцой промурлыкал Моран, чуть приблизившись к моему лицу. И прежде чем я что-то успела сказать, он уже, отстранившись, открывал фолиант на своих коленях. – Орден Хранителей изучал эти печати веками. Они соединяли теневые печати со светлыми, сохраняя сильные стороны каждой. Например, печать света гораздо эффективнее в защите от тварей, чем обычная ограждающая печать теневых даэвов. Но в схватке с ревенантами она быстро выгорает и теряет силу.

Я смотрела на его профиль. Впитывала информацию по движению губ.

— Печати света не хватает прочности. Словно металлу, ставшему хрупким из-за перекаливания, – слегка пожелтевшие страницы соскальзывали с кончиков светлых пальцев, пока Люций не нашёл нужную, чтобы показать мне магический рисунок. – Защита становится недолговечной. Но если в печать света поверх вплести теневую вязь… – он указал на элемент печати, намеренно начертанный иными чернилами. Возможно, раньше они были синими, но со временем обесцветились, став одним из оттенков серого. – …то их барьер станет гораздо прочнее. В книгах я нашёл упоминание, что такие печати даже использовали в качестве клетки для ревенантов. Представляешь? Поражает, насколько даэвы были уверены в их силе и надёжности.